Непристойное предложение

Всё, что он делал, порождало в ней какие-то запредельные ощущения.

– Ложись, – хрипло выдохнул Аверин, отстранившись. Кивнул на постель и когда Ульяна послушно устроилась на кровати, подошёл ближе и стащил с неё трусики. Она осталась перед ним совершенно беззащитной, но совсем не чувствовала себя таковой. Олег придвинул её к краю, расположился на коленях на полу, раздвинул ноги Ульяны шире и припал ртом к её истекающему влагой лону.

Уля охнула, попыталась свести бёдра, но Аверин держал крепко. И ласкал языком так откровенно, что Ульяна заметалась на постели, испытывая настоящий ураган самых разнообразных ощущений.

Она вцеплялась пальцами в простынь, комкала её в руках и стонала под умелыми ласками мужа. Когда привыкла к тому, что он делал, сама развела ноги ещё шире, готовая начать умолять, если он бы решил остановиться. Но Олег не останавливался – вбирал в рот клитор, посасывал, чтобы после выпустить и начать трахать её языком, причиняя сладостно-болезненные ощущения.

Когда Уля поняла, что не сможет больше сдерживаться, шепнула хрипло:

– Я сейчас…

И её тотчас закружило в водовороте сумасшествия, когда она только и могла, что шептать имя мужа, пока он продлевал её агонию своими ласками.

Когда Олег стянул с себя плавки и расположился между её бесстыдно распахнутых ног, Уля окинула его затуманившимся взглядом. Она понимала, что именно за этим последует, но ни страха, ни желания свести бёдра не было.

Аверин вошёл в неё плавно – сначала ввёл головку, потом мягко двинул бёдрами, и Уля, всхлипнув, приняла его в себя без остатка.

– Не больно? – спросил Олег сдавленным голосом, и когда Уля помотала головой, начал двигаться.

Сначала неспешно, после, когда она сама, удивляясь своей смелости, подогнала его, проведя ногтями по спине, ускоряя темп.

Уля почти не чувствовала боли – всё затмевало ощущение чего-то запредельного. Словно наконец и вправду свершилось то, что было предначертано уже давно, каким бы странным это ни казалось.

– Ты же… не против, если мы сейчас начнём пробовать завести ребёнка? – шепнул Олег, останавливаясь, и Уля улыбнулась. Он был бесконечно трогательным во всём.