В объятиях деспота

Железо, пот и смола.

– По приказу короля Моргвата вы отправляетесь вместе с другими к утёсу Скорби, – конверт мужчина вскрыл и, сделав шаг, показал письмо Дереку. – Ваши земли и другое имущество переходят под охрану короля до вашего возвращения.

– Король Моргват? – Дерек взревел и чуть не раскидал своих надсмотрщиков. Но стоило ему увидеть холодное лезвие у моего лица, как тут же озлобленно оскалился и отступил. – Я не присягал королю Моргвату! Мой король Торгрим, и ни перед кем другим я колени не склоню!

– Король Торгрим умер.

Мир закачался и поплыл. Я бы упала, но мне не дали. Сдавленно застонав, посмотрела на Дерека. На его окровавленном лице не дрогнул и мускул. Дерек лишь свёл брови к переносице и хмуро молчал, разглядывая ненавистное письмо.

Всего несколько дней назад мой брат благословлял меня на брак… Что произошло?! Как? Он был молод! Он… он не мог умереть!

Дерек плюнул кровью на письмо и решил молчать до последнего. Гонец брезгливо встряхнул бумагу, сложил её в конверт и сдержанно кивнул своим помощникам.

Меня поволокли следом, не дав даже одеться. Я цеплялась за покрывало, спотыкалась и, жмурясь от едких слёз, с омерзением смотрела на захватчиков. Их лица были бледными, похожими на воск. Лучи луны, смешавшись с ярким светом факелом, окрашивали всё в тревожный грязный жёлтый цвет.

Едва перебирая ногами, я дрожала от холода камня и его грубости. Меня взяли под руки и просто поволокли по знакомым коридорам к лестнице. Перед глазами маячила спина гонца, в которую мне вдруг тоже захотелось если не плюнуть, то кинуть чем-то тяжёлым.

В холле Дерека одели в какое-то тряпьё и, сковав его руки тяжёлой цепью, собирались вести на улицу. Всех слуг и жителей замка насильно вывели во двор.

Мой муж ни на мгновение не потерял гордости, достоинства. Может, его карманы не были набиты золотом, но я его любила именно за то, чего были лишены многие претенденты на моё сердце. Благородство, сила духа.

Мы пересеклись взглядами. Сердце дрогнуло, я не сдержалась. Мне нужно было со стойкостью вынести этот удар, но боль и отчаяние вырвались надсадным воплем. Я кричала и билась, с ужасом понимая, что всё происходящее – правда.