Дьявол в мелочах

Но в тот день, когда этот урод просидел минут десять, безотрывно глядя на Соню, желание убить его как-нибудь особенно кроваво и мучительно стало зашкаливать по всем параметрам.

– Романов, к доске.

Б*я. Только не это.

Начиная злиться, я отпихнул от себя парту, которая ударилась о стул сидящей передо мной Рождественской. И тут же услышал ехидный комментария Саврасова:

– Ром ща опозорится снова.

Раздались смех и шепотки. Я прошёл к доске, спиной чувствуя на себя десятки взглядов. Но самым важным было для меня в этот момент, как смотрит на меня она.

– Саврасов, если ты не заткнёшься, я тебе нос сломаю после урока, – мрачно пообещал я Пашке. На Соню не смотрел – не хотел видеть того, что успел себе нафантазировать.

– Слышь, ты?

– Замолчали оба!

В голосе Ильича – стальные нотки. Это даже интересно. Я много раз думал о том, что будет, если разозлить этот урода так, что он сорвётся на мне?

– А ты, Романов, если продолжишь, схлопочешь двояк раньше, чем успеешь получить задание.

Он так и сказал. Двояк. Гон*он штопаный. Возомнил себя кем-то вроде предводителя этих шавок. А они и рады ему в рот смотреть. Надо только научиться не думать о том, что дико хочу знать, как смотрит на него Рождественская.

У доски я принял невозмутимый вид, ожидая, когда Ильич разродится заданием. И заранее зная, что «неуда» мне не избежать. В принципе, может и стоило продолжить задирать Саврасова и получить пару авансом?

Надиктовав пример – я мог поспорить, что специально для меня он выдумывал их с особым извращением – Ильич откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и принялся ждать, когда я решу сложную комбинацию цифр.

В классе повисла тишина. Такая звонкая, что казалось, режет нервы. Я всё же не удержался и бросил быстрый взгляд из-за плеча на Софию. Она хмурилась, глядя то на меня, то на Ильича. Закусив нижнюю губу, будто удерживала себя на месте, чтобы не сказать чего-нибудь эдакого.

– Я всё.

– Садись «два».

Ожидаемо. Отряхивая руки, я усмехнулся. Взглянул на Ильича, который скривился в ответ. И тут же услышал то, что заставило меня замереть на месте, так и не дойдя до своей парты.

– Сергей Ильич, вы неправы.

– Рождественская, прости, что?

– Не за что ставить Диме двойку. Он же всё решил.

Это настолько неожиданно – прежде всего, для меня – как удар поддых.