Измена. Я от тебя ухожу

И не просто в курсе, а погрузились в эту нелицеприятную историю по самую макушку.

– И он познакомил тебя с Лией Штерн, известной моделью, – подсказала тётя, когда пауза в разговоре затянулась.

Я тут же ощутила враждебность, волны которой стали распространяться от дочери. Кажется, эта сладкая парочка, мой муж и его любовница, уже успели своими посулами настроить Надю так, как это было нужно им.

– Я понимаю, на что вы намекаете. Папа сказал, что Лия – его будущая жена. Что у них скоро будет ребёнок. И что он с мамой утряс все вопросы.

По спине моей пробежал холодок. Кажется, Миша и его чёртова модель переиграли меня по всем фронтам.

Тяжело опустившись рядом с дочерью, я прикрыла глаза и сжала переносицу пальцами. Принялась с силой давить на уголки глаз, чтобы только не расплакаться и не выдать весь тот океан безумной боли, что сейчас бушевал в душе и переворачивал всё внутри с ног на голову.

Мне нужно было собраться. Казалось, что вокруг меня идут боевые действия, созданные руками любимого человека.

С которым мы прошли то, через что проходят без последствий от силы треть пар… И который сейчас – а ощущалось всё именно так – объявил мне войну.

– Нет, Надя… – сказала я, отняв руку от лица и покачав головой. – С папой мы ничего не утрясали, как он выразился. Но это не главное. Меня просто убивает то, как спокойно ты говоришь о том, что у твоего отца скоро будет ребёнок.

– Но если вы больше не любите друг друга… – начала дочь, на что я её оборвала:

– Это он меня больше не любит! И если бы сегодня я не попала в аварию, в которой познакомилась с беременной любовницей твоего папы, то я бы, наверное, ничего так и не узнала.

– Узнала бы! Папа сказал, что уже сам хотел во всём признаться, просто опасался навредить Малинке.

Навредить! Да, пожалуй, Миша именно так и выразился в разговоре с Надей.

– А сейчас не опасается? – с насмешкой в голосе поинтересовалась Алика.

– А сейчас всё выплыло наружу само, – пожала плечами Надя.

Я смотрела на неё, старательно отводящую глаза, и мне чудилось, будто бы между нами стоит непробиваемая стена, которую сейчас выстроила и продолжала выстраивать моя собственная дочь.

Но существовать так и дальше мы попросту не сможем.