Мы Люди

Каждый из них послушно подставлял руку для сканирования крови, давал снимать с себя показатели, отвечал на любой поставленный вопрос.

– Ну что ж, должен вас поздравить, – сказал Франко Вертинскому через два часа. – Созданные вами бионики прекрасны. Они идеальны. Как вам это удалось? Признаться, я поначалу не верил в успех этой затеи.

Вертинский молчал. Он вспомнил те бессонные ночи, когда он сам клеточка за клеточкой собирал первых биоников. Потом как всем коллективом они смогли, наконец, смоделировать первый технологический процесс.

– Увидев сегодня способности детей, я, признаться, подумал, что это медикаментозное вмешательство… – продолжил Франко. – Предполагалось же использовать специальные вещества для стимуляции развития этих детей.

– Мы отказались от них, – отрезал Вертинский. – Стоило заниматься генной инженерией, чтобы потом ещё использовать дополнительные медикаментозные средства. Эти дети – максимум того, что может дать нам на сегодняшний день человеческая ДНК.

– Да, удивительно… Вы даже не представляете, что вам удалось сделать! – восхищался Франко. – Возможно, мы на пороге новой эры – гениальных людей. Вы представляете, как далеко благодаря вашим бионикам может шагнуть человечество в целом? Может быть, так и должно было случиться, мы должны были встать на порог исчезновения, чтобы потом воскреснуть вновь, в виде совершенных, преображённых людей. За ними будущее…

Вертинский молчал.

– Я заметил уплотнения на пальцах каждого из детей. Что это? – спросил Франко.

– Остатки технологических стержней, – пояснил Вертинский. – Нет пока времени поработать над их устранением.

– Это даже хорошо, не надо ничего с этим делать. Благодаря этим отметкам мы всегда сможем отличить биоников от настоящих людей.

«Настоящих людей» … Вертинский бросил на Франко косой взгляд. Он понял, при всей восторженности, Франко не мог пока смириться с происхождением детей.

– Бионики – это полноценные люди. Они носители наших ДНК, – напомнил Вертинский.

– Да, я знаю, знаю… Мы хотели сконструировать человека вне нашего тела, и вот он – человек. Профессор, вы сделали невозможное!

Всё это было днём, а вечером Вертинский открыл бутылку дорогого вина.