Изгой. Истерзанные крылья

Я не мог забыть, как целовал её, послав к тьме все запреты, как одуряюще и пьяняще действовал на меня запах и вкус собственной крови, которую я слизывал с её губ, словно мог привязать к себе Эстель навечно этими кровавыми узами. Мысли о том, какая она была тесная и влажная, когда я входил в нее пальцами, сводили с ума, заставляя мучиться невозможностью прикоснуться к ней снова. Если бы она не уснула, едва коснувшись головой подушки, я мог бы не устоять перед тем, чтобы сделать её своей. Это желание стало таким неудержимым, что за возможность обладать ею даже всего один-единственный раз, мне не жаль было бы отдать жизнь.

Без Эстель она все равно ничего не стоила.

Я знал, что за украденные мгновения счастья, такие мимолётные, но непередаваемо острые, неминуемо придет расплата. Поэтому стоило только Эстель уснуть, нисколько не удивился, когда ощутил, как меня призывает князь.

Перемещение по призыву – далеко не то же самое, что воспользоваться порталом. Это болезненный процесс с зачастую непредвиденными последствиями.

Меня сотрясло от колебаний, словно я был водой в сосуде, которую кому-то вздумалось встряхнуть перед тем, как перелить в другой сосуд. Казалось, что тело перемещается из одной реальности в другую по крохотной капле, намеренно мучительно и медленно. И я не мог этому противиться. Клятва, которую я дал Морхиру, позволяла ему управлять мной, как заблагорассудится. Что он и делал.

И так как призывал он меня одного – Эстель подобного испытания просто не вынесла бы – значит, он наверняка был чем-то недоволен.

Значит, знал то, что я позволил себе по отношению к женщине, которую он считал своей.

И вот теперь я стоял перед ним на коленях, а князь все туже затягивал на моей шее кожаную удавку, словно ошейник на провинившемся псе.

– Отвечай! – приказал Морхир и натянул её сильнее. Вены у меня на шее вздулись, воздуха становилось все меньше. И чем тяжелее я дышал, тем сильнее в крови бушевала зарождающаяся ярость. Я был опасно близок к тому, чтобы накинуться на того, кого долгое время считал своим благодетелем.

Только понимание, что мне не под силу будет одолеть князя, обладающего магией, которой я не владел, в его же собственном дворце, среди преданных ему слуг, останавливало меня от безумного желания вытрясти душу из того, кто присвоил себе Эстель, словно она была бездушной куклой. Эстель… скоро она окажется здесь. Окажется одна, ничего не зная о том, что Морхир представляет из себя на самом деле. Я мог бы ей помочь.