Изгой. Истерзанные крылья

Что изменилось сейчас? И почему мне так хочется быть сопричастной тому, другому миру, который так ярко представал перед моими глазами, когда я открывала страницы той книги?

Я сменила джемпер на домашнюю майку и вернулась в кухню, большая часть которой, казалось, была занята Киараном. Его клинки лежали на столе, и именно это обстоятельство заставило меня выдохнуть с облегчением. Значит, пока он собирался остаться.

– Я налью тебе чаю. Или ты голоден?

– Немного.

– Хорошо. Сейчас что-нибудь придумаю.

Доставая из холодильника продукты, я снова поняла, насколько сильно нервничаю – руки дрожали так, что я едва не выронила пакет молока.

В моей голове вертелись тысячи вопросов, но задавать их я не собиралась. Киаран дал чётко понять, что не расскажет ничего. Но пока он был рядом, и это означало, что рано или поздно я получу ответы если не на всё, то хотя бы на самое насущное.

Готовила еду я в полном молчании, и если бы не взгляд, который чувствовала кожей, начала бы сомневаться, в том, что Киаран мне не привиделся.

Поставив тарелку с наскоро приготовленной яичницей, я уселась напротив Киарана и не скрываясь стала смотреть на него. На то, как он жадно и быстро ел, бросая на меня мимолётные взгляды, на то, как брал длинными сильными пальцами хлеб. Во всём его облике сквозило что-то потустороннее, а на лице проступали звериные, первобытные черты. Миллион мыслей кружились в моей голове, сбивая с толку, но я не могла ими ни с кем поделиться. Просто ждала, скажет ли мне Киаран хоть слово, когда закончит свой нехитрый обед.

И боялась, что он продолжит молчать.

Он взял чашку чая, которая едва не потонула в его широкой ладони, отпил глоток, и я с облегчением выдохнула, услышав вопрос, произнесённый тихо, будто он боялся меня спугнуть:

– Могу я спросить кое-что?

* * *

Внутри её квартира оказалась ещё меньше, чем мне это представлялось, когда я наблюдал за ней с крыши. В воздухе витал слабый цветочный аромат, смешивавшийся с терпким запахом кофе и чего-то еще, смутно знакомого, но неуловимого для меня.

В каждой детали, каждом маленьком штрихе обстановки была видна рука хозяйки дома.

Стоя в крохотной прихожей, я чувствовал себя здесь совершенно чужеродным элементом. Моя голова почти упиралась в низкий потолок. Холодный металл клинков, которые я сжимал в руках, неприятно контрастировал с тёплым цветом стен. Грязная обувь оставила уродливый отпечаток на разноцветном маленьком коврике, стоило мне только ступить на порог.