БАМС! Безымянное агентство магического сыска

По его виду можно было предположить, что агентство по меньшей мере получило ещё один важный заказ. Или изловило проклятого душегубца, который уже дважды уходил у нее с Шульцем из-под носа. Но о таком дядюшка ей бы, определенно, рассказывать не стал.

Когда подали чай, Анис Виссарионович наконец заговорил:

– Тебе, Настенька, должно быть скучно в наших краях?

– Что вы, дядюшка, – Оболенская подняла на него удивленный взгляд. – Нисколько.

– Да я понимаю, понимаю… – отмахнулся от ее возражений Фучик.

– Что же, дядюшка?

– Что нам следует дать бал! – произнеся это, Анис Виссарионович засиял пуще прежнего. – В твою честь, да-да. Всенепременнейше следует!

Настасья Павловна так и обмерла, с недонесенной до рта чашкою. Бал? Бал – это прекрасно. А вот возможное нарушение ее инкогнито – совсем напротив.

– Ну что вы, дядюшка! Не стоит так утруждаться…

– Стоит! – категорическим тоном заявил Анис Виссарионович, для пущей убедительности стукнув кулаком по столу.

– Кого же вы хотите пригласить? – осторожно осведомилась Настасья Павловна, смиряясь с неизбежным и лелея надежду, что торжество будет не слишком пышным.

– Всех! – горячо заявил Фучик.

– И ваших агентов тоже?

– И моих агентов тоже. Есть у меня один замечательнейший экземпляр – Шульц Петр Иванович! – сказав это, Фучик как-то хитро покосился на Настасью, отчего та снова испуганно застыла.

– И что же? – спросила Настасья Павловна как можно спокойнее.

– А то, Настенька, что ты уже второй год как вдовая…

– Дядюшка! – воскликнула с укором Оболенская.

– Знаю, знаю, ты ещё переживаешь безвременную кончину Алексея Михайловича, но, скажем прямо, Настенька, супруг твой был не из тех, память о ком стоит свято…

– Довольно, дядюшка, – прервала его Настасья Павловна с мягкой улыбкою.

– Хорошо-хорошо, Настенька. Но к Пете ты всё же присмотрись…

«Уже насмотрелась» – хотелось буркнуть Настасье Павловне. «Да так, что ни сна теперь, ни покою».

– Ну что же, мне пора, – продолжал, тем временем, дражайший дядюшка, вставая из-за стола. – Дела не ждут.

Когда Анис Виссарионович отбыл в агентство, Настасья Павловна позволила себе, наконец, сменить выражение лица на хмурое.