БАМС! Безымянное агентство магического сыска

Убедившись, что ее появление осталось почти незамеченным благодаря неприметному темному плащу, капюшон которого скрывал лицо, Оболенская смешалась со стоящей в проходе толпой и быстро скрылась за кулисами. Она решила, что ежели Петра Ивановича нет среди зрителей, то весьма вероятно, что находится он по другую сторону сцены.

Настасья обошла несколько гримерных – какие-то из них пустовали, а в иных можно было застать прелюбопытное зрелище – например, мужчину, натягивающего женские чулки – когда ее разведывательный поход был остановлен внушительной дородной дамой, вооруженной хлыстом.

– Ты кто такая? – поинтересовалась женщина, наступая на Настасью Павловну всей своей немалой массой, по сравнению с которой плеть в ее руке казалась просто невинной игрушкой.

– Я… новая артистка! – выпалила Настасья Павловна первое, что только сумела придумать, в надежде, что подобное объяснение полностью удовлетворит грозную даму. Но последовавшая реакция была прямо противоположной Настасьиным ожиданиям.

– Ты опоздала! – пробасила женщина, уперев руки в бока. – Немедленно ступай в свою гримёрную! Твой выход уже скоро!

– Какая же из них моя? – поинтересовалась Оболенская, судорожно соображая, как же ей ускользнуть от этой страшной женщины.

– Я покажу, – кивнула та столь решительно, что завитые в кудри короткие волосы ее резво подскочили и затряслись перед Настасьей Павловной, едва не вызвав у последней головокружение своим диким хороводом. – Иди вперёд, – скомандовала женщина таким тоном, что Оболенская сразу поняла – придется ее послушаться.

Таким образом она оказалась препровождена в тесную комнату, слабо освещаемую керосиновой лампой, вся нехитрая обстановка которой состояла из стула, туалетного столика с зеркалом, ширмы, да шкапа в углу.

– Твой наряд там, – деловито указала Настасьина мучительница на шкап, – одевайся поживее. Я обожду за дверью, дабы проводить тебя к остальным, покуда ты ещё где не заплутала, – сказала она с какой-то странной улыбкой и вышла, оставив Настасью Павловну мучиться догадками, что же это за остальные и во что она столь нелепым образом оказалась вмешана?

В шкапу было одно-единственное платье, немало озадачившее Оболенскую.