Асфиксия

В этом вся она, всё же я неплохо изучил Лену, если сразу понял, что все эти дружеские чувства Тони ей на хер не сдались. Вопрос только в том, почему она не рассказала мне о сути бесед со своей маникюршей. Или я чего-то не знаю о собственной жене?

– Кажется, папик на неё подсел, – говорит Лена, отсмеявшись. Слова сопровождает тяжёлым вздохом, впрочем, в нём нет ни капли искренности.

– Ты о чём?

– Ну вон как прилип. Точно трахнуть хочет.

Эти слова посылают по телу такой бешеный импульс, что я инстинктивно сжимаю руки на талии жены, что она интерпретирует по-своему.

– Хочешь, уйдём наверх? – шепчет жарко и льнёт ко мне всем телом.

– Нет. Неудобно.

Идти сейчас куда-то, чтобы трахнуть Лену нет никакого желания. Да и терять Тоню из поля зрения не хочется.

– Да ладно тебе, Горский. Когда это тебя волновало?

Её руки заползают под пиджак, едва не вытягивают рубашку из-за пояса брюк.

– Помнишь, как мы из постели почти не вылезали в медовый месяц? – продолжает Лена, оставив рубашку в покое.

– Помню. Но давай не сейчас, идёт?

Коротко поцеловав жену, веду её за руку обратно к столу, где она садится не рядом со мной, а мне на колени, всем своим поведением показывая, что к чему.

– Ладно, друзья мои, мы с Антониной в бильярд пойдём поиграем, – говорит Ларин, поднимаясь с дивана. Эти нотки, что сквозят в его голосе, слишком хорошо мне знакомы. Даже если Тоня не хочет идти играть в бильярд, ей придётся это сделать.

Она вскидывает на него удивлённые глаза, но послушно поднимается и направляется к обитому зелёным сукном столу, откуда ретируются остальные гости, чтобы не мешать.

– Горский, знаешь что я тут подумала? – задумчиво говорит Лена, глядя в ту же сторону, куда и я. На то, как е отец «учит» Тоню играть в бильярд, встав позади и прижимая к краю стола всем телом.

– Что?

– А давай ребёнка заведём.

– Что?!

Это предложение настолько шокирует, что я не сдерживаю громкого возгласа.

Сама же она не так давно размышляла о том, что ей ближе всего стиль жизни чайлдфри. И что будь у нас ребёнок, она бы не смогла путешествовать так часто, как ей того хочется.

– Горский, ты меня доведёшь, – качает она головой, наконец вставая с моих коленей. – Ладно, переваривай, я пойду налью себе выпить.

И уходит, оставляя меня в недоумении.

Интересно, что это было? Попытка сказать мне «к ноге?».