Аффект Дьявола

Я влюблялась, рыдала то на плече Оксаны, то Давида, когда у меня чего-то не получалось в отношениях. Я делилась с ними тем, чем не готова была поделиться ни с кем. Они были моими друзьями, а всё это время Невский меня хотел. Трахал Окс, а хотел ещё и меня. И похоже, это было заметно со стороны, раз мама так уверенно заявляет сейчас, что рано или поздно всё должно было случиться.

– Ну? Расскажешь, что стряслось? Или мне на кофейной гуще погадать? – продолжает улыбаться мама, отпивая капучино. И меня прорывает.

Я начинаю делиться тем, что меня пожирает изнутри. Сначала неспешно, а после – всё больше распаляясь. О том, как вчера вдруг посмотрела на Давида другими глазами, как всё завертелось со скоростью света. И как позволила себе – и ему – то, что сейчас неподъёмным грузом лежит на душе.

– В то, что ты именно вчера на него посмотрела другими глазами, я никогда не поверю, – качает головой мама, когда я замолкаю. – Можешь протестовать и сказать мне, что я ошибаюсь, но… мне кажется, между вами всегда было нечто большее, чем бывает, когда девочка и мальчик дружат.

Ты могла этого и не осознавать, а вот Давид…

– Что – Давид? – подгоняю маму, когда на её лице появляется странно-мечтательное выражение.

– А Давид всегда на тебя смотрел совсем не дружески.

– Глупости! – протестую я мгновенно.

– Ну, тебе виднее, – снова пожимает плечами мама, но по её виду ясно: она не согласна с моим суждением от слова «совсем».

– Мам, я так запуталась… Уже ничего не понимаю.

– А что тут понимать? Важно, что ты сама к нему чувствуешь.

Если ничего нет, то и путаться не в чем.

– Ты говоришь так, будто я должна забыть про нашу дружбу, если вдруг окажется, что у меня есть чувства к Давиду.

– Нет, избави боже! Я совсем о другом.

– О чём?

– Если ты любишь Дава, тебе нужно будет очень крепко подумать о том, что станешь делать дальше. Сама посуди, что выйдет, если ты продолжишь с ними дружить? Что у тебя на душе будет?

Будет погано, и я это понимаю. Так погано, что даже сейчас, когда представляю то, чему не раз становилась свидетельницей раньше, меня выворачивает наизнанку от ревности.

Но и потерять их обоих я не готова. Уж лучше наступить на горло собственной песне.

– Я не смогу без них, понимаешь? – шепчу едва слышно, уткнувшись в чашку с чаем. – Это как отрезать половину себя.

– Понимаю. Но и с ними рядом будешь страдать. Ну и стоит подумать ещё и о том, как в глаза Оксане смотреть теперь.

Она озвучивает мои мысли.