И только море запомнит

Клинок свистит, мелькает, не давая возможности даже подступиться. Пока девушка не замечает того, кто ей-то как раз и нужен в этой суматохе и кровавой бане.

– Эд! – громкий оклик Морганы, и богато одетый пират уклоняется от удара палашом. Перерезает ловким рубящим движением горло испанскому лейтенанту.

– Моя королева?!. – улыбка на лице темноволосого, измазанного в крови Эдварда проскакивает быстрой молнией.

Она ненавидит, когда он так ее называет. Узнав настоящую историю Морганы и что она принадлежит к знатному роду бывших королей Ирландии, Айртон повадился называть ее королевой.

И ни в какую не соглашается именовать как-то иначе. У многих пиратов есть прозвище, но Моргана точно не хочет прославиться как королева.

Два капитана сходятся, рука мужчины ложится на талию О’Райли, они прокручиваются на месте, словно в великолепном движении танца, музыка для которого – звук боя. Они делают три круга, глядя друг другу в глаза, пока, уклоняясь от резкого нападения и выставляя клинок, спасающий даму мужчина не целует ирландку.

На губах Морганы остается темная кровь, на кончиках пальцев – грязь и черная копоть.

– Спасибо за милость.

– Боюсь, моя милость весьма редка и дорогостояща, – категорично отвечает О’Райли.

Пираты расходятся, чтобы сплясать очередную фигуру поодаль друг от друга. Битва почти похожа на страстное совокупление влюбленной парочки после долгой разлуки. Пираты сражаются остервенело и рьяно, и пока на палубе не остается ничего, кроме груды окровавленных тел, не прекращают.

– Как всегда прекрасна, – запыхавшись, на выдохе произносит Эдвард. – Какими судьбами?

Мужчина вытирает ладонью кровь и грязь с лица, а Моргана равнодушно отправляет грязное оружие обратно на пояс. Призрак насмешки касается ее лица.

– Я знаю, – горделивый тон, О’Райли поправляет косу, взмокшие от пота волосы липнут к шее. – Это тебя не касается, Эд. Лучше верни мне два дублона, которые задолжал.

– Надо же, а я думал, что только что вернул тебе этот долг, – пират ехидничает, скрещивая руки на груди.

Он играет бровями. И Моргана вспоминает еще одну причину, почему ненавидит с ним видеться. Он дурак. Отчаянный, даже безрассудный, даже интересный, но все же дурак. А от невыносимости глупых людей ее тошнит.

Между ними могли бы воспылать настоящие, искренние чувства, которые в обществе принято называть романтичным словом «любовь», да только О’Райли для себя решила, что лезть в чужую семью, особенно в которой есть ребенок, не намерена.