И только море запомнит

Словесные баталии с самим собой тренируют остроумие, а грамотно подобранное слово на французском – лишь вишенка на торте его великолепия. Но сегодня даже на рассуждения и разговоры с самим собой – лучшим собеседником – у него нет терпения. Лорд меряет шагами каюту. Казалось бы, должно происходить хоть что-нибудь, так как они идут на хвосте быстроходной «Авантюры», экипажем которой командует эпатажная и несдержанная женщина. Общение с О’Райли – это танцы по раскаленным углям босиком, хрустящие осколки стекла, впивающиеся в кожу.

И поражает, с какой легкостью Моргана практически никогда не покидает его мысли. Казалось бы, капитан пиратов на своем судне, но Кеннет видит ее следы вокруг себя повсюду. Чего ни коснись, О’Райли отметилась и тут: карты – маршрут, который она ему показала; чай – каркаде, похожий своим цветом на кровь, оставшуюся на белой рубашке Эттвуда; даже синие мундиры британских офицеров – она, похитившая когда-то одежду со «Стремительного».

Если его можно назвать таковым. Характер Морганы кажется Бентлею сплавом хорошо горящего бренди с порохом. Только поднеси зажженную свечу, и все вспыхнет. А Моргана поглотит собой все живое.

Но Бентлей готов идти на риски. А вот его люди?

По привычке Кеннет хочет подозвать к себе Спаркса, чтобы узнать, как дела на палубе и в целом на корабле, не рассказывает ли простой народ какие байки да что обсуждают и думают по поводу их союзничества с пиратами. Очень важно знать, что в головах у подчиненных, дабы в нужный момент пресечь бунт. Но Спаркса нет рядом. Кеннет сам отослал его на «Авантюру» – следить и докладывать о союзных врагах.

Непорядок.

Бентлей качает головой, берет в руки чашку и делает небольшой глоток, морщится. Нет ничего более безобразного, чем остывший чай. Мелодичный стук, с которым возвращается чашка на блюдце, никто не слышит. И он позволяет себе эту маленькую дерзость и неосмотрительность в манерах. Кеннет разворачивается на пятках, каблуки едва скрипят. Ровным шагом лорд направляется на выход из кабинета.