И только море запомнит

Я это и сам вижу, – лорд огрызается, крепче вцепляясь в перила капитанского мостика.

Что тогда она была нахальной, что теперь такой и осталась. Кеннет тянется к штурвалу, перехватывает его одной рукой и дергает в сторону в надежде, что Моргана повалится на палубу.

– Пиратское отродье, – шипит сквозь зубы Бентлей. Глядя на его лицо, можно с уверенностью сказать: окажись рядом с ним кувшин молока, оно тут же скиснет. Прищурившись, он наблюдает не столько за нахалкой, сколько за своими подчиненными. Многие встречаются с ней взглядом, но предпочитают заниматься работой.

Лорд жестом подзывает к себе мистера Спаркса без тени желания обратиться к нему со следующим приказом:

– Как бы то ни было, на нашем корабле гостья. Скажите коку, чтобы ужин подал мне в каюту. Нужно отметить сделку.

– Сэр, вы уверены, что пиратам должен быть оказан столь радушный прием? – переспрашивает Спаркс, вскидывая брови. Все же он записывает в книжку пожелания своего лорда.

– Не пирата. Капера. Я подписал грамоту, – голос лорда полон серьезности, он сцепляет руки за спиной и оборачивается к своему подчиненному.

– А экипаж?

– О них разговора не было.

Глава 3. Ужин

Ей пожалована лохань с горячей водой. Такая ценность на корабле – пресная вода и возможность помыться. Удивительно, когда пиратское отродье имеет минимальные знания о гигиене, а тут – требования, как для самой королевы. Но Кеннет по малопонятным для себя же причинам решил удовлетворить чужую прихоть. В какой-то степени женщины – это всегда мужская слабость.

А Моргана, хоть и является капитаном пиратского корабля, все же остается женщиной. Наверное, именно этим можно объяснить, почему она так долго не появляется на пороге каюты. Он дал ей четко понять – ужин в семь вечера. И на его часах уже давно большая стрелка сошла с двенадцати.

Английский лорд терпеть не может опоздания. Сам он пунктуален и того же требует от всех, кто так или иначе ему подчиняется. А Моргана согласилась работать на Ост-Индскую торговую компанию.

И лучше ей соблюдать предписания со всеми указаниями Бентлея.

Стоя перед зеркалом в парадном камзоле, захваченном из Лондона, Кеннет потирает перебинтованную ладонь. Кто бы мог подумать, что одно из доказательств его состояния, статуса и значимости принимаемых им решений – одежда – пригодится в море. Бентлей хмыкает, кидая очередной взгляд на часы. Половина восьмого, уже даже неприличная задержка. Он захлопывает крышку и подходит к столу.