SM: Доверие

– Кто это?

– Ну да… Откуда тебе знать, – в голосе девушки появилась странная злость. Не яростная и дерзкая, а какая-то придавленная, отдающая горечью. – Просто хороший человек.

– И за что же сидит этот хороший человек?

– За убийство.

В горле у меня похолодело, внутри всё стянуло тугим узлом. Выдохнув через нос, сняла очки и закрыла глаза.

Убийство.

Теперь понятно всю ярость Серёги. Это он ещё особо не разошёлся.

Серёга…

Протяжно вздохнула и решилась продолжить беседу.

– Убийцы все такие хорошие, или это только он такой замечательный?

Лиля взбешенно дёрнулась и крутанула руль влево, автомобиль зашуршал шинами, нас легонько тряхануло.

Секунда, и мы вылетели бы в кювет. Но девушка справилась с управлением. Тяжело дыша, она сжимала руль, гневно сверкая глазами.

– Он никого не убивал. Это я убила. А посадили его.

Вот тут у меня все внутренности заледенели, даже ноги перестала чувствовать. Не знаю, что ощущают другие люди рядом с убийцами, но у меня уже поджилки тряслись. Если человек убил, он уже перешёл грань.

Перешёл раз, перейдёт и во второй. Это только в фильмах герои бахвалятся, скалясь в лицо смерти. А я вот сейчас очень жалела, что у меня нет подгузника. Меня прямо-таки охватило непреодолимое желание сходить в туалет. И не раз.

– Романтично… – мой нечаянный сарказм пришёлся не к месту.

– Ты действительно дура или только прикидываешься?

– Нет. Мне страшно. Настолько, что я сейчас описаюсь от страха.

Лиля разочарованно посмотрела на меня и тяжко выдохнула.

Она не стала тормозить, чтобы выпустить меня в ближайшие кустики.

– Это просто реакция организма. Расслабься. На самом деле не описаешься. Это только так кажется.

– Тебе легко говорить.

– Я просидела на цепи семь лет. Поверь, я знаю, о чём говорю, – голос Лили задрожал, и я невольно замолкла.

– На цепи?

– Это не метафора. Хотя сколько именно я сидела на цепи не помню, а вот в рабстве провела действительно семь лет.

Не знаю почему, но сейчас я ей поверила. Страх, злость нашёптывали совершенно другое, но сердце твердило об обратном.

Именно это чувство позволяло видеть мне мир по-иному. Я верила Маше, верила Юле. Верила Серёге. Теперь вот и Лиле верю.

– Это… ужасно, – я с трудом подобрала слова, чтобы выразить всё, что чувствую.

– А Сергей мне не поверил. Думал, что я таким образом выгораживаю своего благодетеля. Хочу отмазать его от тюрьмы.

Серёга. Он тот ещё упёртый баран. Что в голову втемяшится и долотом недостанешь.