В провинции, у моря

Женский клуб переключился на обсуждение достоинств и недостатков Пловдива, забыв о бедном Петровиче, отправившемся умирать к своим любимыми рыбам.

Ксения вернулась к подруге и рассказала ей о печальных новостях.

Сидящие впереди в шезлонгах Ольга с мужем и Вадим, как поняла Ксения, тоже обсуждали несчастный случай и гибель Николая. Ксения навострила уши.

–– Ну как же можно быть таким неосторожным и подходить к самому краю волнореза, да еще в непогоду, – сетовала Ольга.

–-Может у него рыба большая клюнула и потащила его, – высказал предположение «немец» по имени Константин.

–– А что же дальше будет? Его ведь хоронить надо? – вмешалась жена «немца» Илона, которая, как успела заметить Ксения, всегда переводила беседу на прагматические темы. – Кто этим заниматься будет? У него родные есть, не знаете? Он вроде никогда ни о ком не вспоминал. Он хоть женат, кто в курсе?

–– Николай Петрович вдовец, его взрослая дочь живет в Черногории. Ей уже сообщили. Она собирается кремировать тело и увезти урну с собой, там захоронить, – отрапортовал полковник.

–– Ой, а я не хотела бы, чтоб меня сожгли, боязно как-то, – повела плечами Илона.

–– Когда дело до этого дойдет, Вам уже будет все равно, – резонно заметила Ольга.

–– Ой, что Вы, Ольга Федоровна, говорите, – когда дело дойдет… Я еще не собираюсь в крематорий! – поджала губы «немка».

–– Ну Петрович тоже не собирался, – заметил Вадим. – Надо бы помянуть майора.

–– Он тоже военным был? – поинтересовалась стоявшая тут же пышногрудая брюнетка, землячка «немцев» из Золингена.

–– Он был офицером полиции, но давно уже уволился в запас.

–– Так он вроде не такой и старый был?

–– Ему шестьдесят этой зимой исполнилось, – сообщила всезнающая Ольга, – помнишь, Пока, он про юбилей рассказывал, ну что он юбилей на зимней рыбалке провел? И про то, что он десять пенсионных лет почти каждый день на рыбалке! Жил на рыбалке и погиб с удочкой, – философски заключила она.

–– Давайте сегодня вечером сходим в какой-нибудь ресторан или кафе, помянем Петровича, – предложил «немец», и компания занялась сравнительным анализом заведений и цен.

Несмотря на сияющее изо всех сил солнце, настроение у подруг стало минорным, и вечером на традиционной прогулке, они затеяли беседу о том, был ли прав булгаковский Воланд, утверждая, что самое плохое для человека – внезапная смерть. Может, гораздо хуже жить в ожидании исполнения «приговора» судьбы, зная наверняка что конец близок.