Еше раз по поводу мокрого снега

–– Нет, – рассмеялась весело Лариса, – но такую же божественно бесполезную вещь – агатовый шар размером с небольшой арбуз, в таких, знаешь, раскрытых позолоченных ладонях. И, тяжелый, зараза, там еще подставка мраморная, из которой руки растут, – если такую вещицу на ногу уронишь, долго ногой-то не попользуешься. А если на голову – то и вообще кранты. Хорошо еще, что ко мне Эндрю приблудился – это тот, с бородой, который на тебя вино пролил. Я его мобилизовала тащить эту хрень памятную. Он американец, социолог, Галка, моя давняя знакомица, мне его навязала, сказала, что он страсть как хотел попасть на торжественное официальное чествование»

–– Господи, чего интересного может быть в этой репетиции похорон? – удивилась Ксения.

–– Да черт его, знает, может у него какой-то специальный социологический интерес, Галька сказала по телефону, что он очень настойчиво просил.

Пятно полностью отмыть не удалось, едва заметный след остался, но его наверняка можно будет вытравить пятновыводителем. Лариса и Ксения вернулись в зал к смущенному и сконфуженному бородачу, который представился вполне себе по-русски: Андрей Денисов.

–– В Америке меня Эндрю зовут, но здесь я представляюсь Андреем, – поспешил он объяснить.

–– Лариса сказала мне, что Вы очень стремились сюда попасть. Можно спросить – почему, разве есть хоть что-то интересное на таких мероприятиях?

–– О, что вы, это очень интересно – возбудился Эндрю-Андрей – все эти рутинные для вас церемониалы, это просто фантастически интересно. Я очень люблю вот так затесаться в средину российской жизни, без словохотных гидов и услужливых официальных помощников.

–-Словоохотливых, – по преподавательской привычке поправила Ксения, но тут же прикусила язык, – Извините, Вы прекрасно по-русски говорите, господин Денисов.

–– Конечно, –рассмеялся Эндрю-Андрей, – я ведь сын товарища Павла Денисова. Мои родители эмигрировали в начале 1980-х, я был еще совсем дитя. Ну и как многие хэритажники, я пытаюсь извлечь пользу и капитал из того, что папа с мамой дома говорили по-русски, и мой русский языковый остров не потонул полностью в окружавшем меня океане английского.