Алаказам, Питер!

Вальтер был прав, у Бернара был талант к наведению суеты, поэтому плёвое дело, которое должно было занять минут 10, растянулось на добрых полчаса. И когда они в конце концов принесли все вещи в комнату, то застали Альберта, осторожно обнюхивающего шкаф, из которого то и дело доносилось слабенькое «бжж».

– Это что за звук? – спросил потный Бернар, стараясь прислушаться.

– Это Гена, – ответила Аля, закрывая дверь, – он хотел меня уколоть зонтиком, и я заперла его в шкаф. – Ей стало стыдно. Со всей этой канителью, она совершенно про него забыла.

– Хотел уколоть? – Бернар наморщил лоб. – Вы кормили его сладким?

– Нуу, немного, – уклончиво ответила Аля.

– Тогда понятно, – он достал платок, вытер им лицо, шею, и постучал по шкафу. – Эй, Гена, ты как? Пришёл в себя?

– Воды, – послышался слабый сиплый голос из глубины шифоньера.

Аля ринулась на кухню, а когда вернулась, то увидела, что Бернар обмахивает платком Гену, распластавшегося на диване. Выпив воды, ангел сел на кровати, понурил голову и печально произнёс:

– Я всевозможно извиняюсь.

– Больше двух печенек и одной конфеты ему лучше не давать, – пояснил Бернар, – а то сахар в голову ударит.

– Это да, – вздохнул ангел, – но на Никольское я всё равно не пойду, – он умоляюще посмотрел на Бернара.

– Надо. Это твой dette d'ange.

– Чего? – не понял Гена.

– Твой ангельский долг. Ты призван противостоять сатанинским порождениям, вроде Прокопия.

– Не можем, – опять вздохнул Гена, грустно взглянул на Алю и добавил, – я тогда посплю пару часиков, а как пойдёте – позовёте меня.

– Хорошо, но жди сигнала, мы не справимся без тебя, ты наша arme secr?te.

– Ну да, ну да, – равнодушно ответил Гена, видимо, это он понял, так как слышал не в первый раз.

Бернар отодвинул шторы, открыл окно и выпустил грустного гостя на волю.

– А я, дура, его в шкаф заперла, думала, что сбежит, – сокрушалась Аля.

– Правильно сделали, госпожа Рогожина, в сахарном опьянении он мог натворить дел. Пусть пока поспит на своей скамейке в Измайловском, отдохнёт с похмелья.

– Называйте меня Альбиной, а лучше Алей.

– Это как-то нехорошо, – сконфузился Бернар. – Я буду звать вас Бинэ, – он сделал сильное ударение на последний слог.

– Бинэ? – засмеялась Аля, – такого я ещё не слышала… но мне очень нравится.