Подари мне счастье, дракон

– Тяжело быть счастливой, когда понимаешь, что не можешь создать продолжение, – ответила я с грустью.

– Ты знаешь, у нас это общее.

– Что? Ты тоже не можешь иметь детей? Ты просто меня не понимаешь.

– Понимаю, как никто другой. Я тоже не могу детей рожать, – ответил он.

– Ты мужчина.

– И что? Но ведь не могу – и как-то дышу с этой мыслью, – его ладонь поползла выше по внутренней части бедра.

– Зато можешь заделать, – ответила я, положив свою руку сверху.

– Это немного другое, – он будто насмехался надо мной.

Стало немного обидно, что он всерьез меня не воспринимает. Будто каждое мое слово – блажь.

– А я точно женщина.

– Я знаю, один раз точно убедился. Хочу еще, – ответил он, не сводя взгляда с моих глаз.

– У нас условие, – прошептала я хрипло.

– Я помню, но мы же условились на близость, а не на количество поцелуев, касаний и объятий. Так что можешь меня трогать не только по вторникам. Главное, – он придвинулся еще ближе – так, что наши губы оказались вблизи.

Наше дыхание сплелось в невидимом танце. – Ты улыбнулась.

Его губы накрыли мои. Язык медленно скользнул в мой рот, раздвинув губы. А ведь я действительно улыбалась, когда он меня сравнил с собой. Притянула его к себе еще ближе, впиваясь в его губы. Ощутила, что его рука скользнула еще выше, туда, где соединялось мощнейшее желание. Лем повалил меня на диван, прям на свои бумажки, которые краями впились в мою спину, но я не ощущала этой колкости, сосредотачиваясь на том, что творил мужчина с моим телом.

И это всего лишь он коснулся моей груди.

Я подставила шею под его губы, закрыв глаза. Лишь водила руками по его камзолу от плечей до торса. Распахнула глаза, повернув голову в сторону. Мужская рука уже расстегнула мне пуговицы на груди и нагло вторглась внутрь, сжимая самое мягкое.

И тут я поняла, что надо остановить Лема. Потому что то, что происходит, неправильно. Если я его не остановлю, то это будет плохо, а если остановлю, то кое-кто получит по попе.

Ох, нет-нет.

Только не это. Когда Лем рукой скользнул под мою юбку, весь мир перестал существовать. Вот только я понимала, что мое удовольствие может и подождать, главное, чтоб не свершилось кое-что ужасное. И вместо того, чтобы простонать от приятных ощущений, я крикнула:

– Фу! Нельзя!

Мужская рука застыла на моем одном месте, а ее владелец, наверное, в первый раз в жизни услышал подобные слова во время прелюдии.

– Буся, нельзя! – крикнула я еще раз.