Во власти Черного Оникса

Гости должны были остаться в замке на две недели, чтобы избранные могли присмотреться к жениху и насколько это возможно, познакомиться. Через две недели на собрании старейшин будет вынесено решение – одобрить этот союз или нет.

В течение двух недель родичи общались, отдыхали, играли. Все одобрительно смотрели на Джо и Лили.

«Какая красивая, гармоничная пара» – думала Джиллиана приглядываясь к ним – «Даже тошно становится от этих сладких взглядов и обожания».

– О чем ты думаешь? – Калисия незаметно подошла к Джиллиане.

– Интересно, на сколько их хватит? – тихо произнесла Джиллиана не отрывая взгляда от молодых.

– Пока они беззаботны и невинны душой. – после незначительной паузы продолжила – Расскажи мне лучше про Маркуса.

– Не хочу тебя расстраивать, но Маркус уже давно не беззаботен и не невинен душой. Да и телом тоже. – усмехнулась Джиллиана. – Его жена ждет четвертого ребенка, а Маркус все ни как не нагуляется. У него очередная любовница. Деньги и власть развращают. Ты же знаешь.

Власть совсем вскружила ему голову. Ведет себя как бог на этой земле и считает, что все принадлежит ему.

– Хм, и что говорит на это его жена?

– Ни чего. У нее все мысли только о том, в какой цвет покрасить стены в комнате для малыша. И на какие кружки записать Маркуса младшего. Кстати, ему уже шесть.

Избранные назначили Маркуса приемником дядюшки Джимми. Теперь он глава крупной корпорации, а через год планирует выдвигать свою кандидатуру в сенат.

– Ты обижена на него?

– Немного.

Он поджимает бизнес моего мужа под себя. И требует оплаты за то, что продвигает наши супермаркеты. Но ведь мы одна семья, один клан. У каждого есть свое дело, мы должны помогать друг другу, а он пытается со всех иметь свою выгоду. – выпалила Джиллиана.

Калисия ни чего не ответила на возмущение дочери, лишь пожала плечами. Она была рада успехам сына.

Беглец

Илья бежал по ночному лесу, спотыкаясь и падая. Взглянул на разбитые колени, кровь на ладонях. Ссадины немного щипало.

Плюнул, на руки, чтобы перелезть через металлический забор.

Он больше не хотел оставаться в этом месте и дня. Хотел обратно в Россию, хотя и знал, что там у него больше никого не осталось. Но здесь до него вообще никому и дела не было. Все говорили на непонятном для него языке. Он знал английский и русский, но итальянский для него был совершенно чужим. Мама и папа говорили с ним по-английски, а бабушка по-русски. Но больше нет ни мамы, ни папы, ни бабушки.