Маленькая Гвинет в странном доме

Магические суды – не для детских глаз.

– Но… – попыталась возразить Гвинет.

– Не спорьте, – видимо, дядя подкрепил свои слова магией. Иначе Гвинет не могла объяснить, почему и она, и Генриетта, и Вильям, и Джейсон с Габриэлой и Леоном, тут же встали и ушли в уже знакомую Гвинет гостиную.

– Дядюшка Эдмон, – протянула Генриетта. – А он симпатичный. Спас тебя, да? Умеешь ты находить нужное время и место… кузина! – в последнем слове прозвучала откровенная злость.

– Завидуешь?

– Было бы чему! У нашей дуры ни лица, ни фигуры!

– Как ты точно себя описала!

– Себя? В зеркало посмотрись, если уже речь не понимаешь!

– Зачем? Это ты явно давно не гляделась.

– Тихо! – вспылил Вильям, вставая между девочками. – Вам разве неинтересно, что там происходит?

– Дядя Мэрик наверняка защиту поставил, – презрительно сказала Генриетта. – Ты даже этого понять не можешь, братик?

– Может, он забыл…

Но Генриетта оказалась права. На двери и стенах оказалась поставлена мощная защита – Гвинет видела её как тонкую зеленоватую плёнку.

И подслушать или подглядеть что-либо не удалось. Пришлось приступить к обеду, магическим образом возникшему на столиках гостиной.

Прошёл где-то час, когда Гвинет заметила исчезновение плёнки – защиты. Она вскочила, желая сообщить об этом остальным, но в гостиную уже входила тётя Гвендолен.

– Ваш отец и дядя совершил преступление против Семьи, – холодно сказала она. – За это он выслан из дома. Анна, как его супруга и сообщница, понесёт такое же наказание.

Джейсон, Габриэла. Опекунство над вами будет передано мне и Мэрику.

– Выслан из дома? – не поверила своим ушам Гвинет. – И это все? Он пытался убить меня и Эд… дядю Эдмона!

– Дура, – сообщила Генриетта мирозданию. Джейсон молчал, кусая губы. Габриэла зарыдала. Тётя Гвендолен вышла из комнаты.

– Почему сразу – «дура»? – обиделась Гвинет. – Я многого не знаю!

– Вот именно, – снизошёл до объяснений Вильям. – Только не «многого», а ничего. Ты ничего не знаешь. Наш дом… он не просто дом.

И за его пределами нам жить нельзя. Если дядю не примет дальняя родня, ему придётся жить среди обычных людей. Он потеряет свою магию, а это – часть души и разума.

– В общем, он станет полоумным, – «пояснила» Генриетта.

– Но это… жестоко!

– Ты уж реши, жестоко мы поступаем или «это все»? – съязвила Генриетта.

– Я же не знала… Их надо переубедить…

– Бесполезно, – в комнату вошел Эдмон. – Решения магического суда не подлежат отмене, Гвинет.