Маленькая Гвинет в странном доме

Верно, милочка?

Поскольку Гвинет не поняла – обращаются к ней или к Генриетте (методом исключения это оказалась красивая ровесница Гвинет, похожая на Монро), то решила промолчать. Генриетта тоже не сказала ни слова. Но даме это не мешало, она продолжила щебетать, как прекрасно будет, когда все три девочки станут подругами.

Неизвестно, сколько бы длился монолог дамы в зелёном, если бы не тётя Гвендолен. Она стукнула по полу зонтом – тростью – зачем он ей в помещении, удивилась Гвинет, – и воцарилась тишина.

– Помолчи, Анна, – сказала тетя Гвендолен. – Твоя болтовня утомляет. Гвинет, познакомься со своей бабушкой, Грейс.

Чопорная старуха в красной кофте и чёрной цыганской юбке, густо намазанная косметикой, грозно взглянула на Гвинет. Та невольно поёжилась.

– Это, – продолжила тётя Гвендолен, указывая на болтушку, – Анна, жена твоего двоюродного дяди Свентона.

– Это я! – помахал из кресла Свентон, улыбаясь так, что свет отразился от его золотого зуба.

– Габриэла – их дочь, – на слова тёти Гвендолен малышка скривилась и показала Гвинет язык.

Джейсоном оказался сидевший рядом с Гиацинтой паренёк, так похожий на отца – Свентона. Как и отец, он приветливо помахал Гвинет рукой.

– Мой сын Саймон, – на этот раз заговорил дядя Мэрик. В его голосе прозвучала гордость, когда он указывал на юношу восемнадцати лет. – Моя гордость и наследник нашего рода.

– Очень приятно, – соврала Гвинет. Ей уже хотелось домой.

– К сожалению, твоя двоюродная тётя Грета покинула нас прошлой весной, – поджав губы, скорбно произнесла тётя Гвендолен.

Леон, малыш, сидевший за ужином напротив Гвинет, широко улыбнулся кузине.

– Очень приятно, – снова соврала Гвинет.

– Итак, – дядя Мэрик встал и, сцепив руки на животе, принялся ходить взад-вперёд, – ты вернулась. Но из – за непростительного неблагоразумия твоего отца ты оказалась многого лишена.

Гвинет была уверена: знания вещь тоже наживная, – но решила промолчать. Кажется, изображать паиньку Кэтрин входит в её привычку…

Или Кэт тоже притворяется? – внезапно осенило её. Что, если сестра – вовсе не такая белая и пушистая, как пытается казаться? Хм…

Эту мысль стоило обдумать.