Тролльхол

Дорожка забирает круто вверх, мелкий гравий хрустит под ногами. Грозные синевато-серые скалы отбрасывают на дом плотную тень, ее четкая граница проходит по нижней ступени крыльца. Поднимаясь, Рин ощущает, как прохлада накрывает ее и словно впитывается в тело, добавляя ему тяжести. Ей кажется, что все ее нутро мигом набрякло, как ватное одеяло, погруженное в воду. И тревога еще усиливается.

Но, перешагнув порог, Рин замирает в восхищении. Несмотря на идеальное внешнее состояние, снаружи дом выглядит значительно старше, а внутри все пространство пронизано духом новизны: ультрасовременная мебель, возможно, изготовленная по эскизам какого-нибудь модного дизайнера; прихожая и гостиная в светлых тонах, от кремового до кристально снежного, и ни пылинки вокруг.

Ну, еще бы! Разве в жилище мистера Айсберга может быть иначе? Лишь яркие диванные подушки и пледы немного скрашивают монохромный интерьер, да странные огромные арты, похожие на детские каракули, вносят толику небрежности в это царство строгой безупречности.

Вспомнив свою питерскую квартиру, Рин испытывает угрызения совести. Сколько раз она давала себе слово разложить все вещи по своим местам и вывезти старый хлам, оставшийся от прежней хозяйки! Хорошо хоть, Кира забрала на хранение все ее картины, штабелями составленные вдоль стен. Подруга отвезла их к своему бойфренду, известному в Питере художнику, и тот обещал показать их каким-то влиятельным критикам из арт-тусовки. С тех пор прошло примерно полгода, и Кира об этом не вспоминала, а Рин не спрашивала.

И так было понятно, что картины критиков не вдохновили.

Рин представляет себе часть комнаты, которая попадала в поле зрения мистера Айсберга через камеру в ноутбуке в моменты их общения, и ее охватывает стыд. Наверняка чистюля-швед счел ее безнадежной неряхой. Такому и не объяснишь, что значит творческий беспорядок.

– Хотите прежде осмотреть дом или выпить чаю с дороги?

Неожиданный вопрос, да еще произнесенный на английском, застает Рин врасплох.

Она не сразу понимает, что именно говорит ей эта женщина, как же ее… ох, неудобно переспрашивать имя… Фрея? Фройла? Фроя? Точно, Фроя!

– Спасибо, Фроя, я бы предпочла кофе, если можно.

Рин предпочла бы еще и сигаретку, но, конечно, умалчивает об этом. Курить она бросила сразу после института, но сейчас находится в таком напряжении, что готова нарушить свое табу.

– Присаживайтесь, сейчас принесу! – Фроя поворачивается и уходит, виляя толстой седой косой.