Шиша. Изгоняющие бесов

Она – это Шиша, крошечная черная деревушка, каких в российской глубинке видимо-невидимо, но эту он не мог перепутать ни с какой другой, несмотря даже на то, что теперь она находилась за сотни километров от своего прежнего места. Место совсем ничего не значило, ведь эта деревня блуждала по свету – иначе и быть не могло, он собрал о ней достаточно информации, чтобы сделать подобные выводы. Она появлялась то тут, то там, все время ускользая от него, как преступник, почуявший слежку, но оставляла следы, еще горячие, смердящие и жуткие.

Места, где побывала Шиша, пахли горем, а воздух там словно звенел от только что стихших криков, полных боли, злобы и страдания. Эта зловещая деревенька обычно прибивалась к провинциальным городкам и зажиточным селам. Она присасывалась к ним, как клещ, вытягивала все жизненные соки, а затем бесследно исчезала, и никто из оставшихся в живых не видел момента ее исчезновения – как, впрочем, и появления тоже. Предполагали, что жители деревеньки разбирали свои избы по бревнышку и перевозили на новое место, но ни одного очевидца, заставшего процесс переезда, не нашлось.

Была деревенька, и не стало ее. Еще с вечера стояла в поле за окраиной, а утром исчезла, словно растворилась вместе с предрассветным туманом. Ни ударов молотка, ни людского гомона, ни шума машин или скрипа телег, – разве может бесшумно исчезнуть целая деревня? Обычным способом – точно нет.

Илья был уверен, что Шиша связана с нечистой силой. Да и Роман Марьянов это подтвердил, а он в таких вещах отлично разбирался.

Илья сам находился в Шише в ту ночь, когда она исчезла, и не слышал ни звука, ни шороха. Выбравшись из стога сена, наваленного возле конюшни, он не обнаружил ни конюшни, ни домов, ни даже примитивной карусели – вкопанного в землю столба с колесом от телеги наверху, с которого свешивалась дюжина толстых веревок. Концы веревок оканчивались петлями, в них можно было сесть и, оттолкнувшись от земли ногами, кружиться вокруг столба. Наташка, как увидела эту забаву, сразу бросилась к ней и повисла на веревке.

Поджав ноги, поплыла над землей, заливисто хохоча, но веселье длилось лишь пару мгновений: один из жителей, сурового вида бородатый мужик, грозным окриком отогнал ее. На удивленный Наташкин взгляд пояснил неохотно:

– Убьешься еще. Старые веревки-то. Да и колесо трухлявое, обод, того и гляди, сломается.

Но Илья догадался, что дело было не в этом. Он приметил на столбе какие-то знаки, похожие на ритуальные символы.