Избушка на краю омута

Удивительно, но Лариса сразу замолкала, уступив право слова собеседнику. Потом Лада поняла, что та просто не любила паузы в разговоре и считала своим долгом заполнять их.

Вот и сейчас Лариса тараторила, собирая в кучу все, что в голову взбредет: об аномальной для мая жаре, о продуктах со скидкой в ближайшем супермаркете, о решении сесть на очередную диету, о последних новостях в мире шоу-бизнеса, потом вновь вернулась к теме продуктов, жалуясь на бесконечный рост цен, вспомнила о надоевшем отце-алкоголике и в который раз заявила, что в ближайшее время непременно выйдет замуж.

К этому моменту Лада собрала свои бумаги, закрыла окно и вымыла классную доску. Теперь можно было идти. Она молча пошла к выходу. Неумолкающая Лариса не отставала ни на шаг. К несчастью, она была не только коллегой по работе, но и соседкой по подъезду. Ее квартира находилась на этаж ниже той, где жила Лада, поэтому назойливую трескотню придется слушать всю дорогу. Но Лада уже привыкла к этому за много лет, как и к тому, что Лариса заявлялась к ней в гости чуть ли не каждый вечер, если у нее не было свидания с очередным кандидатом в женихи. Замуж она рвалась страстно, готовая пойти за первого встречного, но почему-то никто ее в жены не брал. После нескольких торопливых встреч несостоявшийся муж сопротивлялся всем ее попыткам продолжить общение, ссылаясь то на занятость, то на болезнь, то просто игнорируя бесконечные телефонные звонки. Лариса атаковала до тех пор, пока не появлялся новый кандидат. Знакомилась по интернету, переписывалась, но до реальной встречи доходило редко. Жила она вместе с отцом-алкоголиком, каждый вечер напивавшимся вдрызг. Тихий незаметный человечек после полулитра горячительного превращался в дикое непредсказуемое существо: мог запустить в дочь тяжелым предметом, ругал матом, все время опрокидывал мебель, шумел – в общем, не давал жить спокойно. Наверное, поэтому Лариса так отчаянно стремилась к замужеству, не из-за желания обрести любовь и семью, а просто, чтобы вырваться из ада. Когда, обычно к ночи, ей становилось совсем невмоготу, она поднималась к Ладе, и при этом у нее было такое просительное и виноватое лицо, что та не могла ей отказать. Проболтав около часа ни о чем, они вместе спускались в квартиру Ларисы – одна она заходить боялась. Если отец спал, а обычно так и было, то Лада возвращалась домой. Но бывало, что, едва приоткрыв дверь, они ее тут же захлопывали, и что-нибудь тяжелое билось в нее с той стороны.