Восстание павших

С первых дней в колонии, независимо как туда попал человек, от рождения или забракованный, все получали нанометку. Наном это серая прямоугольная татуировка на запястье. Краска такого клейма состояла из микроскопических чипов. Вся информация о колонисте, была запечатана в этой отметине. А еще на случай побега, что никогда не случалась, беглеца могли отследить и найти по наному. В случае совершения нарушения наном записывал информацию, составляя целое досье на колониста. А если совершалось непростительное нарушение, то отметина меняла свой мерцающий серый, на ало-красный.

«Меченых» остальные чурались, обходили стороной. Будто боялись запятнать себя как-то.

Аня лишь раз видела «меченого». В детстве в их поселке жил парень. Поговаривали, он был убийцей. Работал на тяжелых работах в сталелитейном цеху. С парнем никто не общался, жил изгоем. А вскоре погиб, обварившись расплавленным металлом. После него это был первый случай меченого. Редко кто нарушал закон, да и зачем, почти все считали свою жизнь достойной.

А после издания закона о помиловании так вовсе стремились сделать все, чтобы их дети и внуки получили свободу.

– Интересно, что могли они натворить? – Шепнула Аня, окончательно расстроившись. Маша была такая же, как Аня и Хельга. Работала на прачке вместе с матерью. Аня дружила с девушкой, и жили они почти по соседству. Узнав о участи Маши, Ане становилось не по себе.

– Да какая разница. Машка теперь не как мы. Вот хоть в чем-то мы выше остальных, – Довольно Хельга продолжила есть. Казалось, ей приносило удовольствие, чья то беда.

 – Она пала ниже некуда.

– Как ты можешь так говорить? Она же была наша подруга! Мы с детства вместе. А теперь, что с ней стало?

– А что с ней? Сама знаешь? Семью расселят, каждого по другим колониям. Назначат на тяжелый труд и будут одиночками доживать свой век. По закону так положено! – Ответила Хельга, с аппетитом поедая обед.

– И после этого ты говоришь, что быть гражданином это твоя мечта? – Пробормотала Аня, уткнувшись в собственную тарелку.

Аппетит у той окончательно пропал. – Я не хочу быть такой, как они, и становиться причастной к такому.

– Анька опомнись, закон есть закон. Все обязаны его соблюдать. И они и мы. Таковы правила!

По мнению Ани дурацкие. Разве за непростительный проступок стоит лишать всего? Лишать семьи и близких, и карать меткой? Как бы не говорили, что перед законом равны все, колонисты жили гораздо хуже, чем горожане. Все были частью системы, но только колонисты ее рабами.