Опасное знакомство

Мужчина смотрел в окно, накрытого стола я, к счастью, не увидела.

И не надо! Мне вовсе не хочется пить чай с этим игривым товарищем.

– Давайте я лучше подожду Оксану Геннадьевну на улице. Как раз воздухом подышу и полюбуюсь снегопадом.

– Глупости! – отрезал мужчина. – Куда вы пойдёте, Сонечка, оставайтесь. Кстати, должен вам сказать, что ваше красное платье выше всяких похвал. Оксана произвела в нём фурор.

– Да?

– О, да. Это была бомба. Думаю, теперь к вам выстроится очередь.

Вау!

Я тут же растаяла, мне было приятно слышать комплименты.

– Ваши ручки просто золотые! – воскликнул Анатолий и схватил меня за запястья. Я тут же попыталась вырваться, но он не отпускал. Более того, этот престарелый донжуан наклонился и принялся жадно осыпать мои руки поцелуями.

– Отпустите! Что вы делаете! – в панике воскликнула я. Усилила сопротивление – бесполезно! Ничего не вышло.

– Сонечка, Сонечка… – Анатолий уже тыкался влажным ртом мне в шею. При этом он обхватил меня за предплечья, а бёдрами придавил к кухонному острову.

– Сейчас же отпустите!

– Сонечка, какая ты юная, свежая… Ты изумительная…

– Прекратите немедленно! – заорала я, вырываясь.

Приставучий гад оказался таким сильным! Ну, ещё бы, он мог задавить меня одной своей массой, я весила, наверное, в два раза меньше, чем он.

Анатолий молниеносно подхватил меня, и через мгновение я очутилась на кухонном диване. Это был не узенький кухонный диванчик, который ставят в маленьких кухнях, а полноразмерный и пышный предмет мебели, обтянутый оранжевым материалом.

Но сейчас, конечно, я меньше всего думала о мягкости и удобстве. Разгорячённый мужлан навалился сверху, крепко сдавил мои запястья. Я изворачивалась, боролась, но всё тщетно, мне не удавалось справиться с негодяем. Даже ударить его как следует я не могла, ничего не получалось.

– Да не бойся ты, глупая, ничего я тебе не сделаю, – засмеялся мерзавец. Он уже проник ко мне под джемпер, залез в лифчик и больно сжал грудь.

– Отцепись, козёл! – опять заорала я сквозь слёзы, но мерзавец заткнул мне рот поцелуем. Если, конечно, это можно было назвать поцелуем. Мне будто шлёпнули на лицо мокрую жабу и принялись возить ею по губам. Меня трясло от омерзения, теперь я не могла произнести ни слова.