Опасная затея

Больно было думать о том, что придется расстаться с просторной трехкомнатной в самом центре, которую она обставила по своему вкусу – картины, вазы, панно… Квартира, по сути, последнее, что у нее осталось от родителей, только эту недвижимость и удалось уберечь от кредиторов.

Но и это у нее вот-вот заберут.

– Ой, даже не знаю, – сказала Анжелика, риелтор. – Ев, сейчас вообще ничего не продается. Люди из города бегут, все хотят жить в коттеджах да на чистом воздухе. А у тебя квартирка-то дорогая.

– Ладно. Я еще подумаю и перезвоню.

…Следующая попытка выбраться из капкана – звонок в банк. Возможно, удастся взять кредит? Хотя кредит сам по себе – тоже капкан…

В банке с готовностью откликнулись на Евин вопрос. Ей предложили кредит на два миллиона. Но за эти деньги ей пришлось бы ежемесячно в течение пяти лет отдавать банку полторы зарплаты.

Ева вздохнула. Таким образом, вариант с кредитом тоже не подошел.

А что если предложить Шведову забрать квартиру? Возможно, она ему понравится. Конечно, он первым делом снимет со стен все картины. Куда уж его двухклеточным мозгом чувствовать прекрасное! Ему только деньги нужны.

Но даже если Шведов согласится забрать квартиру, это не покроет всего долга. Нужно будет продать автомобиль и полностью выпотрошить счет, на котором лежат деньги для английского колледжа.

Ева посмотрела на часы. У Ани, ее пятнадцатилетней сестры, как раз было свободное время, можно позвонить.

Как обычно, сердце Евы радостно забилось, хотя повод для звонка был неприятный. Она очень любила сестру, пусть к этой любви примешивалась огромная доля горечи.

– Привет, мое солнышко!

Сначала девушки поболтали об Аниной учебе, а потом Ева осторожно бросила пробный камень.

– Ты там не устала еще, а? Вдали от дома?

– Только не начинай! – сразу же вскинулась девочка. – Ты хочешь меня забрать отсюда? Опять будешь жаловаться, что колледж ужасно дорогой и денег не хватает? Куда ты их тратишь, а?

– Постой, постой! – взмолилась Ева.

Но Аня понеслась вскачь со всей безапелляционностью подростка, который не способен услышать никого, кроме себя.