Молчание тундры

– Вы что, все с ума посходили на старости лет? Что это за коллективное безумие? – рассвирепел Халгар.

– Такой закон был, и доказательства перед тобой, – развёл руками наместник. – А теперь, поскольку вопрос решён, попрошу всех покинуть мой дом.

Диана, закрыв лицо руками, побежала в дом. Осуждённые стояли плечом к плечу и растерянно озирались вокруг. Казалось, они ещё не осознавали случившегося. Или отказывались осознавать.

Халгар, казалось, был озадачен.

– Ловко ты съехал, – сказал он наместнику, когда люди стали расходиться.

 – Где там эта твоя академия? Попрошу Шайлу наслать на неё чуму. Но я всё равно победил, и они умрут.

– Смысл был не в том, чтобы спасти их от смерти, – ответил Дарун. Самообладание вернулось к нему. – Я отстоял свою честь и завоевал уважение клана. А вот тебе не позавидуешь: убьёшь их – и тебя будут считать мясником; а если помилуешь – будут говорить, что ты не держишь слово.

– Это мы ещё посмотрим, – сказал Халгар, и, приказав осуждённым следовать за ним, ушёл.

Когда во дворе никого не осталось, Лит медленно побрела к воротам и затворила их.

– Зачем ты вмешалась? – упрекнул её Дарун. – Сколько раз говорить тебе – не лезь в мужские разговоры.

Лит кинула на наместника негодующий взгляд.

– Почему они пострадали? Почему всегда страдают невинные?

– Было б лучше, если бы на их месте оказалась ты?

– Но ты мог этого не допустить! – воскликнула девушка. – То же самое случилось с Нунгом! Ты убил его! Он был ни в чём не виноват, а его даже не похоронили – просто бросили в тундре.

Ника с отцом можно было наказать податью, бичеванием, отлучением от храма, да чем угодно! Убийство – последнее дело! Сколько ещё это будет продолжаться? Неужели тебе вообще плевать? Это же твои люди! Кто о них позаботится, если не ты?!

– Мне надоели твои истерики! – закричал Дарун. – Какая же ты дура, раз до сих пор не поняла, что благодаря Халгару я стал наместником. Я сейчас был бы нищим, а ты – шлюхой. Теперь понятно?

Наместник со всей силы шарахнул ногой по ящикам возле стены, и они разлетелись по двору в разные стороны.

Лит вздрогнула, закрывшись руками.

– Именно поэтому мы должны быть с ним осторожны. Что за глупость ты сказала ему?

Девушка готова была признаться всем людям ради спасения Ника и его отца. Но теперь… Теперь сказать об этом дяде наедине почему-то стало ещё сложнее, чем в двенадцать лет, и ей пришлось сказать первое, что пришло в голову.

– Я попросила не убивать их. Попросила быть милосердным.