Шесть орешков для Шоколадницы

И если поначалу, подростком, я с радостью в гормональном угаре искала идеального мужчину, давно поселившегося в моём воображении, то теперь, глядя на Виталика, я испытывала только острый приступ горького разочарования.

– И что же ты хотела сказать, – раздраженно выдал мужчина, натягивая проклятые боксеры, которые не могли спрятать эрекцию. Его вполне средних размеров член выступал сквозь помятый местами хлопок. Провокационно. Зовуще. И абсолютно глухо для меня. Словно немой пытается что-то объяснить слепому. Моё тело упрямо отказывалось отзываться на зов плоти, оставаясь преступно безразличным.

– Прости, но я не вижу смысла дальше мучить тебя, – мои плечи опустились, позвоночник надломлено покосился горбом. Я всерьез начала задумываться о том, чтобы больше не заводить отношений. Никаких. Слишком больно раз за разом разбивать своё сердце. А что хуже всего, с каждым мужчиной оно разбивалось все менее болезненно, повторно пробегаясь по застарелым шрамам. Так можно окончательно стать фригидной, и не только физиологически, но и душевно.

– Ты о чем, Полин? Разве я настолько плох, – он взлохматил ежик темных жестких волос на затылке. – Ну не получилось в последний раз, но это же не повод расставаться? Ты очень красивая девушка. Да, со своими заморочками. Рисуешь вон, что-то по вечерам. У тебя великолепное тело и ты хорошо готовишь. Что делать будешь без мужика?

От данного вопроса я скривилась. Виталик оказался закоренелым русским парнем до мозга костей и, как и каждый из них, считал себя пупом земли.

И да. Я это делала. Притворно изгибалась, сильнее сокращая мышцы внизу, стонала и царапала спину, боясь обидеть его. Надеясь, что симуляция станет однажды правдой.

– Ты не настолько плох, – призналась, волнительно закусив губу, – но на самом деле не только в последний раз не получилось… Я бы сказала, никогда не получилось.

Шокированное лицо брюнета стоило бы записать на видео, и потом просматривать, наслаждаясь моментом, когда гримаса превосходства над женщиной и собственной идеальности медленно сползает, сменяясь неверием, и, наконец, злостью. К сожалению, я не раз наблюдала подобную метаморфозу на других лицах. Жестокая? Возможно. Но не жестокосерднее других. Я хотя бы имею смелость признаться в собственных недостатках.

– То есть… – Виталик запнулся.