Шесть орешков для Шоколадницы

Шляпник рыкнул, повторив мой стон.

Минуту мы приходили в себя. Мокрые, потные. Я, сижу на столе, а он между моих бедер, все еще не спешит покидать лоно, и обнимает нежно, трепетно. Дышит со мной в унисон.

– Где тут у вас душ? – все еще хрипло и тихо спрашивает бог.

– Там – я слабо машу рукой в неопределенном направлении.

– Не хочу с тобой расставаться, – подхватывает на руки, и прямо так и шествует с голым задом в сторону комнат для персонала.

Мне нравится цвет и запах его кожи, ключицы, читающиеся под ней, и острый треугольник кадыка, нервно дернувшийся, когда Шляпник заметил мой взгляд.

И его исследую, да. Откровенно. Взглядом художника, любующегося натурой. Острые скулы, изумительный абрис твердых губ, нос с легкой горбинкой, высокий лоб…

Именно последний вызывает во мне особый интерес. Ведь на лбу у мужчины татуировка, нанесенная какой-то светящейся краской. Некая руна. Правда вот из какого языка, понятия не имею. На скандинавские не похожа, да и на иероглифы, известные мне, тоже… Хотя, какая разница, ведь я ощущаю, как под покачиванием его шагов он снова твердеет внутри.

– Мы, вроде, шли мыться… – пытаюсь возразить, но уже где-то в коридоре у самой двери он ворчливо произносит:

– Одно другому не мешает, красавица, – и целует. Пьяно, от его губ исходит покалывание, и в голове резко начинает штормить, словно выпила бокал игристого. Не знаю, что этот мужчина со мной сделал, но я снова ему отдалась, прямо в коридоре. Под жесткий ритм, навесу, распятая у стены.

– Кончай, Шоколадка, кончай, как никогда раньше… – он рычит мне в губы, вколачиваясь долгими глубокими движениями. И я следую за ним, за его властью, безумием и страстностью. Ведь в глубине души, мне этого так давно хотелось и пьянящие пузырьки шампанского, сорвавшие все барьеры, только помогли расслабиться, позволить себе лишнего… стать смелее и честнее с собой.

Знал бы только Шляпник, как он был прав в своих словах…

Дальнейшие часы помню весьма туманно. Мы все же вымылись, попутно занимаясь сексом.

Диким, животным и необузданным. Он сдержал обещание. Остановился лишь когда вытер меня и полностью обессиленную уложил на кушетку в комнате отдыха. Накрыл пледом, бросил в мою сторону прощальный взгляд, заставив глупое девичье сердце пропустить удар.

– Жаль, что этого больше не повториться, – прошептал мужчина, обхватывая мою ладонь вместе с запястьем, – хотя… вдруг еще встремся, Шоколадка.

Легкий поцелуй коснулся нежной кожи на руке.