Леденцовые трости для Карамельки

Греческого Аполлона, сошедшего с полотен периода Ренессанса, только манера себя держать у него оказалась отнюдь не жеманной, а наоборот, подчеркнуто мужественной, хозяйской, я бы сказала. Он точно был здесь не просто гостем, в этой тюрьме. Светлые брови кустились на выдающихся надбровных дугах, квадратные скулы подчеркивали атлетичную широкую шею, посредине которой выпирало адамово яблоко. И оно дрогнуло, едва мужчина задержал на мне свой взгляд.

Да он сглотнул! Словно увидел вкусный обед!

Но и поведение второго по отношению к блондину явно показывало главенство того, кто подождал белый туман.

Мгла сочилась из его пальцев, застилая пол.

– Ты уверен? – хрипло спросил «Аполлон», не отрывая от меня напряженного взгляда. Он прищурился хищником, почуявшим жертву. Очень показательно.

Мое сердце снова пропустило удар, а пальцы на ногах окончательно занемели. Я переступила с ноги на ногу, под пристальным взглядом брюнета.

– Точно, – мгновенно отозвался Темный, отпуская черную мглу стелиться по полу из раскрытой ладони.

 – Определённо точно.

Тогда я еще сильнее испугалась. Потому что блондин выдал столь странный животный звук, что меня окончательно покинули остатки здравого смысла. Бежать. Мне нужно срочно отсюда убираться.

Панически взглянула за их спины, где виднелся проход. Я успею проскользнуть! Они так пристально меня рассматривают, что точно потеряли всякую бдительность относительно входной решетки с тяжелым навесным замком.

За решеткой клубился черный туман, проникая в камеру длинными извилистыми щупальцами.

Он заполнял пространство, поглощая его глубокой смешанной мглой. В эпицентре этого безумия стояли двое мужчин, но даже так я видела, как пугающе светятся их радужки.

Не маньяки. Боги. Пугающие, но от их откровенного взгляда по бедрам прошлась стройным маршем армия мурашек. Синхи пялились на мои голые колени без зазрения совести. И, кажется, что-то рычали.

– Опять землянка. Столько лет прошло… – вырвалось сквозь гневно стиснутые зубы бесцеремонного блондина.

Внешность его не соответствовала суровому голосу и манере себя держать. – Надеюсь, она последняя.

Без понятия, о чем он говорит. Но мне следует выбраться отсюда как можно скорее.

– Эй, господа тюремщики, у вас не найдется одеялка потеплее? Я совсем замерзну здесь. На смерть… – начала я хриплым от простуды голосом. – Ваша тюрьма не отапливается, а на улице зима, между прочим.