Леденцовые трости для Карамельки

Остаток дня прошел легко, темнело у нас рано, поэтому в девять часов отхлопал яркий салют, заливая небо над площадью яркими волшебными искрами. Тысячи маленьких звезд взрывались и переливались над нами, малышня восхищенно вздыхала, где-то слышались радостные крики, мужской бас и поздравления. Всех людей объединила одна надежда: следующий год будет лучше предыдущего. Народ медленно начал расходиться по домам, к салатам и телевизорам, мой рабочий день тоже подошел к концу.

– Держи, Алина, небось целое состояние потратила на сладости свои, – вздохнул Иван, рассчитывая меня возле машины.

– Спасибо, было приятно с вами работать, – я шмыгнула носом, мысленно уже давно принимая горячую ванну дома.

– Ты давай, не болей, выглядишь не очень, внученька, – по-отчески улыбнулся аниматор, похлопав меня по локтю, – на выходных позвони, может поедем по утренникам, – сказал он.

– Хорошо, – голос предательски захрипел, явно намекая, что если я постою на месте хоть немного, точно простыну окончательно и никакая ванна уже не спасёт.

Махнув рукой, я побежала назад, домой.

Тучи, тяжело плавающие в небе всё это время, соизволили разразиться мокрым снегом, и снежинки начали залетать мне за воротник, холодя излишне горячую кожу. Я хлюпнула носом, втягивая влажный воздух. Вздрогнула, и запустила ладони в карманы, пряча их от кусачего холода. Тогда-то я и вспомнила про мандаринки. Достала обе, и бестолково застыла на месте, рассматривая необычно яркие, практически красные фрукты.

Мандаринка из правого кармана была завернута в пустой лист, а вот цитрус из левого кармана спокойненько сидел в обертке, на которой были написаны неровной рукой следующие слова:

«Хочешь новых ощущений? Опостылила эта реальность? Наберись смелости и съешь этот фрукт. Ты проснешься совсем в другом мире».

Бред какой-то.

Я нервно усмехнулась, положила фрукты назад и устремилась домой на всех парах.

Глава 2. Конфетка

Вернувшись, я скинула сапоги, и как была, в костюме и шапке, рухнула на кровать. По полу остались мокрые следы. Согреться бы, но так тошно на душе, и одиноко… Темнота комнаты с развешенными по углам тусклыми гирляндами действовала успокаивающе. Надо встать и налить горячего молока, однако сил совсем нет, веки тяжелые, за окном громыхают салюты, а у меня дома пусто.