Академия Магических Путей. Прибытие

Сколько тычков и щелбанов я переживала в детстве, и вот теперь, когда, подобно невзрачной гусенице, окуклилась и распустила крылья, моя внешность и доверчивость снова сыграли не в пользу хозяйки.

– Кто его ранил, отвечай? – Староста больно схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть в лицо.

– Волк! Он вышел из леса, когда ваш сыночка решил взять силой то, что ему не предназначалось. – Злость вылилась в грубые слова.

– Врешь! Не было никакого волка! – встрял вдруг Силк, светленький паренек, стоявший на карауле, пока его друг рвал на мне платье.

– Силк, протри глаза! Как это не было?! По-твоему, это я ему оставила порезы? – ляпнула и замолчала, потому увидела на лице парня подтверждение своих слов. Да он и правда думал, что это я. Я! Но как?!

Староста перевел задумчивый взгляд на свидетелей. Лаврик, паршивец, гаденько усмехнулся и ткнул пальцем в мою сторону.

– Конечно, она его ранила, кто же еще? На поляне были только мы. Ренур нагнул девку, а как хотел… эм… поговорить, так и получил порезы эти.

Сын старосты снова застонал, намекая, что неплохо бы перестать болтать и отвести его к местной лекарке, бабке Агафье.

– Не знаю, какие у вашей семейки секреты, но чтоб я тебя рядом с моим сыном не видел! – твердо сказал Дранк, и бабки его поддержали. Языкастые и злые сплетницы. Как только доковыляли сюда на своих пропитанных ненавистью отекших ногах?

– Морковка с ботвой, вот кто она, девка эта. Одно сказать надобно – ведьмина дочь! Приживалки они оба с отцом, – припечатала бабка Маруся, местная сплетница с отсутствующими зубами.

И вот в этот момент я действительно почувствовала себя лишней. Случись кто снасильничал бы Анишку, там все бы село встало на ее защиту, и отец девушки бы выпорол парня, а потом заставил жениться. Со мной же отчего-то деревенские не сюсюкались.

– Прикройся, Отворяющая. – Последнее слово было выплюнуто с издевкой.

– Эй, Дранк, да у нее глаз один зеленым горит! – заметила Маруся и осенила себя знаком защиты.

Но меня уже понесло. Такова была дурная девичья натура. Я могла долго терпеть, но накопленное рано или поздно выплеснется, переполняя чашу. Уже и запрет папеньки забылся, и то, что глаз остался без линзы, стало безразлично. Все чувства будто выгорели, оставив только злостное ощущение несправедливости и грязи. Бедра после прикосновений Ренура горели, под тонкой светлой кожей уже наливались синяки. Платье безвозвратно испорчено.