Запретная информация

Кровать была не заправлена, спинка её была отломана и почти уже отвалилась, на полу валялись раскрытые учебники, книги и тетради, а по столу были разбросаны ручки и карандаши, урна была перевёрнута, а всё, её содержимое, валялось рядом. Все тумбочки были раскрыты, а некоторые ящики даже выдернуты. Дверь шкафа была сдёрнута с петель, а сам он был почти пуст, вся одежда была скомкана и разбросана возле, окна распахнуты настежь, а занавески сдёрнуты. Такое чувство, что в комнате прошло торнадо.

В комнате её брата никогда не было особого порядка, но сейчас она, была просто разнесена в клочья.

Сердце Анны сжалось от жалости. Видимо Марку и правдо было плохо. Возможно, от злости он мог сломать несколько вещей. Его гнев иногда выходил из-под контроля. А, что если он может, что-то сделать с собой? Наверное, больше всего Анна боялась именно этого!

С тяжёлым сердцем она закрыла дверь комнаты брата, ручка двери в её руках чуть не отвалилась. Девушка вздрогнула и направилась в свою комнату.

– Спокойно – Уговаривала она себя – Всё с ним будет нормально, погуляет и вернётся.

Сделав глубокий вдох, Анна запрыгнула на кровать и раскрыла тетрадь, найденную в церкви.

«Итак, продолжим» – подумала она, и стала читать дальше.

Первая запись сделана 11 июня, 2 года назад.

Дорогой дневник, я буду писать в тебя самые удивительные и увлекательные истории из своей жизни, впрочем, как я всегда и делала с 8 лет. Сегодня я сдала свой проект по «Экономическому развитию Европы в 20 веке» и мой учитель решил номинировать её на премию «Школьник года».

Я так счастлива!

Анна читала запись за записью, но ничего особо интересного там не было, это был обычный дневник, обычной школьницы. В нём не было ни названия улиц, ни магазинов, ни даже имён. Записи были откровенны, но в то же время анонимны.

Несколько раз Анна хотел бросить это занятие, но как не странно, чтение чужой личной жизни очень захватывало. Было даже забавно почитать, как кто-то описывал своё волнение перед свиданием или переживания после ссоры с друзьями.

Когда мама позвала Анну на ужин, она поняла, что просто не может оторваться от чтения, и, забрав тарелку с лазаньей в комнату, она продолжила свое проникновение в чью то жизнь.

Она прочитала уже половину дневника, когда дошла до записи за 27 января, прошлого года. Она была написана ни как все. Подчерк был заметно крупнее и небрежнее, словно это писали второпях. Анну это насторожило и она продолжила читать.