Дождь из пепла

Меня спросили о причинах бегства и это было чистейшее везение.

– Как я и говорила раньше, я неугодна нашему правительству. Они считают, что я мертва, но если узнают, что это не так… скорее всего они завершат начатое. Я боюсь за свою жизнь, потому и решила бежать.

Камень светился ровным зеленым цветом и это немного успокоило мужчин. Дальше последовал вопрос о моих планах на землях Трайты.

– Я хочу научится пользоваться магией, найти свой дом и жить спокойно. Я надеюсь, что Трайта станет для меня убежищем от моих врагов.

 – и снова ни капли лжи. Ох, как же точен оказался человек, который сказал, что правду можно преподнести под разными углами и это не будет ложью.

– Ты планируешь нанести какой-либо вред Трайте или её гражданам?

Не смогла сдержать презрительную усмешку. Тимай говорил, что в такие моменты я кажусь старше возраста, которое имеет это тело. Если я отвечу "да", мне пнут под зад обратно в Проссу и помашут ручкой. Если отвечу "нет", солгу. Вопрос был изначально с подвохом.

– И да, и нет. – камень почернел и мигнул зеленым светом, а мужчины напряглись. – Пояснить? – и не дожидаясь ответа, заговорила: – Я не буду намеренно убивать людей Трайты, не буду строить мировые заговоры, не буду причинять вред только в том случае, если нет угрозы лично мне. Если на меня нападут, я буду отбиваться, если захотят меня убить – отвечу тем же. Если меня попытаются отдать моим врагам, я буду драться до последнего и не важно, кто при этом пострадает.

Камушек ни разу не потемнел и всё время светился зеленым.

Я говорила серьезно, смотря только на Вольцгмана, и не отводила взгляда, когда он смотрел в ответ также пристально, как и я. Я не шутила, и они должны были это понимать.

– Родственники есть? – после тяжелого молчания продолжил главный, явно приняв мой ответ.

– У меня провалы в памяти. – ответила осторожно, боясь, что сейчас камень почернеет, – Я помню последние полгода, но что было до этого… я помню темницу, мужчин, что меня избивали, сырые каменные гробы… но остальное, увы…

Мне повезло, опять повезло… своих родителей я помнила, и остальных родственников, но тех, кто приходился родственниками девушки, чье тело я заняла, я действительно не помню.

А про темницу… не надо быть гением, чтобы понять, что те сны – это её воспоминания. Так что сейчас я ходила по грани.

– Темница? Избиение? – дернулся пухляш. – Сколько тебе лет?

– В районе пятнадцати, шестнадцати. Точнее не скажу. – пожала плечами.