Прихвостень

– Я просто дура, – она тыльной стороной ладони стерла вновь появившиеся на глазах слезы.

– Дура, – подтвердил я и почему–то улыбнулся, глядя на нее.

– Тогда зачем помог? – Агния посмотрела на меня.

– Потому что и я дурак, – теперь и ее губы дрогнули в улыбке.

Немного мы постояли молча, а потом она нарушила молчание.

– Как думаешь, дети здесь будут в безопасности? – она посмотрела на меня, и я мотнул в головой в ответ.

– Нет, – сказал я, но Агния не отводила взгляда, явно ожидая пояснений, и я добавил: – Я никогда здесь не был.

Этот мир дружелюбен, слишком дружелюбен. Я не знаю, скрывается ли за этим что–то. Тем более что и Остину не уверен, что можно доверять. Видишь ли, пару дней назад он сказал, что маги тут часто бывают, но видела ли ты хоть одного?

– Ты сам поставил ему условия, чтобы они тут не появлялись, – возразила мне Агния. – Тем более, может быть, нам просто повезло.

– Если так, то как быстро они найдут здесь детей, едва мы исчезнем?

– А если не исчезнем?

– Что, останемся и воспитаем их? – переспросил я.

– Мы могли бы…

– Да очнись! – я положил ей руки на плечи. – Мой мир может погибнуть в любой момент, едва велеты проснутся! – я тряхнул ее. – А ты то спасаешь первых попавшихся детишек, то хочешь остаться в потенциально опасном мире с ними же!

Она отшатнулась от меня, вырываясь. И снова в ее глазах слезы, она плакала.

– Только здесь, впервые за столько лет, – она всхлипнула. – Только здесь мне не больно, – она опустилась на пол, несмотря на то, что совсем рядом стоял диван.

 – Я понимаю, все понимаю, правда, – Агния не смотрела на меня, спрятав лицо в ладонях. – Но, знаешь, я бы так хотела, чтобы мы остались здесь. Я, ты, малышня… И, даже, наверное, Остин.

Я молчал, ее плечи вздрагивали от рыданий. Черт! Я не знал, что нужно сделать или сказать. А потому я подошел и опустился рядом с ней на колени, коснулся ладонью ее волос.

– Я снял твою боль, тогда, в моем родном мире, – сейчас я говорил тихо, едва касаясь, гладя ее по волосам, таким мягким.

 – Я могу сделать это снова.

– Тебе самому было больно, – сдавленно ответила она мне, – я видела, я не хочу, чтобы тебе снова было больно.

– Тогда останься здесь, а я пойду своей дорогой, – ответил ей я.

– Останься с нами, – она подняла голову, больше не стараясь дорожки слез. – Алатырь, здесь Кощей не властен…

– Не могу, – только и сказал я в ответ. – Все эти люди, они погибнут, а я не могу смотреть. Иметь возможность помочь, и не помочь.