Жидкий Талмуд – 25 листков клёна

Листок крафтовый – на стене изжившей многих и саму жизнь. Некто обратился к написанному и – ох – не смог различить, под покровом смога суеты – распадающегося.

И всё-же, когда желаем страстно – получим желанное, без оглядки на будущее несуществующее. Некто сорвал листок и понёс в россыпь света лунного – и приник к посланию, что изменит жизнь того – и каждого из нас. Серебро вилось нитью повествования – и очерчивало эскиз занавеса, поднимающегося.

«Театр Бесконечности поднимает Занавес

Мы – любители, страстные, – нашлись в пустыне жизни, чтоб воплотить недосказанное.

Можете приложить руку к поднятию занавеса Театра Бесконечности, – забрать предпочтение у ночного киносеанса в угоду променаду по набережной или созерцанию вечности в мгновении, – и расслабиться на зрительском месте Театра Бесконечности и осмотреться с чувством: его бы не было без меня.

Нас двое, трое, – не важно – когда Вселенная приходит на выручку, – и позволяет чтецу, соприкоснуться с исполнением.

Мы собрали россыпь пьес – двадцать пять листьев клёна – волнующего Озеро Небесных Лотосов, – что сглаживают рябь тревог и дотрагиваются сущего. Можете познакомиться с текстами, а позже – с историями витиения душ, мечты и антуражей.

Мы – сценаристы, аккомпаниаторы, режиссёры-постановщики и актёры, – любители страстные, – собираем истории из сердца и, привносим недосказанное в очерки чернил.

Театр Бесконечности поднимает Занавес. Забронируете билет – с нас история.

Некто посмотрел на купюры – те могли бы послужить во благо, впервые за жизнь свою, – и у предметов есть судьба. Улыбка. Рассвет.

Глава Четырнадцатая – Размышление

Она проводит ножом по руке – стороной обратной: не страшно – провести и стороной обратной к обратной, – но можно упустить что-то, что поглотит позже. Нож – ласкает запястье, притрагивается к шее и скользит к щеке, – многие и не мечтали поменяться местом с тем. Слеза сушит кожу – сталь соскальзывает, ссекает в нить кудри и въедается в бровь.

Рубины окропляют сталь. Она отпускает орудие очищения – лаванда, в каплях первого дождя. Комната не утешит – но позволит утешиться вдали от наблюдателя.

Скоротечность заполняет нечто вне души и прочих выдумок разума, – склоняет пред скоротечностью собственной, – и быть может, человек – преклонившаяся пред вечностью в мгновении, очистилась за гранью трактуемого богословами и прочими из С.Г.