Бар «Де Бовуар»

Видеоуроки захватили ее настолько, что Полина просидела за ними полночи, а проснувшись утром, когда мать, как обычно, разбудила воплями о стынущей каше, она снова бросилась рисовать.

Полина рисовала целыми днями. Она и не подозревала, что это занятие способно настолько увлекать и выводить ее разум и эмоции из пелены напряжения и страха в состояние света, тишины и спокойствия. Когда она брала в руку карандаш или кисть, набирала краску, проводила по бумаге первый скрипящий штрих, весь мир вокруг становился микроскопическим, несущественным.

Полина стояла у входа в Дом культуры Ленинского Комсомола. До ДК с дурацким названием ей пришлось проехать полчаса на автобусе, зато там был едва ли не единственный в городе кружок живописи, работающий летом. Она решительно дернула на себя тяжеленную дубовую дверь и ступила в сумрачный прохладный холл.

– Вы что-то хотели? – молодая женщина в трикотажном платье деловито перетирала кисти тряпкой.

– Я хочу записаться на занятия, – неуверенно выговорила Полина, переминаясь на пороге кабинета.

– Подростковые и взрослые группы летом не работают, сейчас занятия только у деток семи-двенадцати лет, – приветливо сообщила девушка, длинные бусы на ее необъятной груди качнулись. – Вам сколько лет?

– Четырнадцать, – соврала Полина, которой уже пару месяцев как исполнилось пятнадцать.

– Раньше занимались? – вздохнула преподавательница.

– Нет, никогда, только в школе уроки были.

– Ну, хорошо, давайте попробуем, но учтите, у нас совсем начальный уровень. Вас как зовут? Полина? Очень приятно, я – Кира Арсеньевна. Приходите в четверг к семнадцати ноль-ноль, два академических часа, то есть полтора часа обычных. Разовое занятие пятьсот, если надумаете абонемент взять, то восемь занятий со скидкой за три восемьсот.

Полина начала ходить к Кире Арсеньевне по понедельникам и четвергам, а если удавалось выпросить у матери или отца еще пятисотку, присоединялась к группе по вторникам и пятницам. Припрятав сиреневую купюру, она радостно замирала: ей обеспечено полтора часа чистого, неописуемого счастья, которое она остро испытывала каждый раз, входя в маленький, пропахший акварельными красками и влажными тряпками кабинет.