Бар «Де Бовуар»

Так она оказалась рядом со Чмаровым, который, несмотря на привычку грызть ручку и размазывать хлопья от стирательной резинки по столу, был, в общем-то, нормальным соседом и не возражал против Полининых подглядываний в его тетради. Он сам предложил ей сотрудничество: она пишет за него сочинения, помогает с литературой и историей, а он взамен дает ей списывать алгебру и физику, в которых Полина была не сильна. Сочинения у Миши выходили натужными, корявыми, грамотность прихрамывала, но он метил в медалисты, а Полина не хотела иметь проблем с нелюбимыми предметами, так что их тандем был вполне успешным.

Обычно он приходил к Полине раза три в неделю и, удобно устроившись на Димином диване, гонял машины в старенький «Плейстейшн», пока она перекатывала задания, иногда спрашивая его о непонятных моментах.

Мысль о том, что она может нравиться Мише, растревожила Полину. С раннего детства она жила с осознанием своей непривлекательности, ненужности, в разговорах других девчонок о мальчиках не участвовала.

Никто не вызывал в ней не то что любовного томления, а даже простого интереса. Само предположение, что она может быть парой с каким-то мальчиком, гулять с ним, целоваться, вводило ее в ступор.

– Тут девчонки говорят, представляешь, что мы с тобой встречаемся, – робко начала она, когда Чмаров в очередной раз пришел к ней за домашним заданием.

– Кто говорит? – оживился Миша.

– Да так, Лиза Решеткина, Сонька Бекбулатова спрашивали у меня, правда это или нет…

– Бред, – уверенно откомментировал Миша, вперив глаза в экран.

«Естественно, – подумала Полина почти с облегчением. – Конечно, как кому-то вообще может прийти в голову встречаться со мной».

Она смотрела на себя в зеркало: как кому-то может нравиться это бесцветное лицо, бледное щуплое тело, тонкие костлявые руки и ноги, покрытые светлым пушком, выпуклые ребра под маленькими бугорками груди. Даже чудовище посчитало ее некрасивой, отталкивающей, думала она и замирала от отвращения к себе.

Она почти перестала есть – вся пища превращалась в кашу с противным мыльным привкусом во рту. Полина размазывала ужин по тарелке, а потом украдкой счищала в мусорное ведро. Родители, как обычно, ничего не замечали, уставляясь в очередное комедийное шоу по телевизору. Она проскальзывала в свою комнату и замирала до следующего утра, молясь о том, чтобы ей ничего не приснилось.