Монструм

Дело это настолько важное, что он плюнул на самосохранение, а потому теперь сидит в нашем отделении «Белого луча» и чрезвычайно ждет от нас положительных результатов. Как ты мог догадаться, Опаленного ничего в этом мире особо не трогает, но тут…

– Чернолюб, – фыркнул Стефан, вспомнив позорный ярлык, который постоянно цепляли на того эквилибрума. – Если кто-то из Светлой армии узнает, что он здесь, они начнут крушить все подряд, только бы отловить этого ублюдка. И плевать на жизни приземленных.

– Поверь, он сам не хочет в Червоточину, – заверил его Меркурий.

 – Потому такая секретность, в том числе и вокруг украденного. Я действительно не знаю, что это, – не мой уровень доступа. Но будет еще хуже, если о нем узнают Армии.

Стефану ситуация нравилась все меньше. Любой повод, по которому эквилибрумы обращали внимание на Землю, не мог обернуться ничем хорошим.

– Просто имей в виду, наш начальник пойдет на многое, лишь бы вернуть то, что у него украли, – добавил заоблачник. – Он наверняка думает, что все люмен-протекторы в сговоре, а потому может пойти на убийство протекторов и приземленных.

В худшем случае обо всем узнают Армии, и тогда начнется бойня. Поэтому лучше провести все тихо.

Стефу хотелось огрызнуться на такое заявление, но он проглотил едкие слова, прекрасно понимая, что Опаленный и правда способен пойти на многое. Не зря же его искали и Свет, и Тьма. Тот, кто без зазрения совести продает не только опасное оружие, но и души, вряд ли привык уходить ни с чем.

– И что ты хочешь? – с вызовом спросил Стефан, оборачиваясь к Меркурию. – Чтобы я сдал вам своего? Вы же там его прикончите!

– Это было бы довольно любезно с твоей стороны. Я знаю, что тебе неприятно об этом думать. – В голосе Меркурия послышалось неожиданное сочувствие. – О смерти брата по оружию. В связи с твоим прошлым…

– Ой, замолкни, – ощетинился Стеф.

– Но мне тоже неприятна эта ситуация, – заявил планетар. – Мне нравится эта планета, и вы – протекторы – не плохие души.

Но дела обстоят так: либо вы помогаете нам отыскать этого приземленного и он рассказывает все, что знает, либо будет много жертв.

Стефан вдохнул ночной воздух полной грудью. Только сейчас он заметил, насколько же здесь свежо.

– Мы не приземленные, Меркурий, мы люди. И кто из нас еще расист?

– Так ты сообщишь, если что-нибудь узнаешь? – нахмурился планетар.

– Я подумаю. – Стеф принялся рыться в отделениях своего рабочего пояса.