Доминум

– Луц…

– Ты ведь не забыл о своих навыках военного разведчика? – уточнил тот.

Сириус смутился.

– Никак нет.

– Ты был лучшим из своего рекрутского легиона. Всегда оставался незаметным даже в самых невозможных ситуациях.

– И всего раз допустил ошибку.

Альдебаран знал это, потому невольно взглянул на его сожженное ухо.

– Ты знаешь устройство главного Юниверсариума в Люксорусе?

– Немного, – уклончиво ответил Сириус.

– Я вышлю тебе планы здания. Возьми амулеты и манипуляции, тебе придется последить за тем, что туда принес Зербраг.

Если потребуется помощь иллюзорщиков, обратись за нужными контактами к Габиуму.

Альдебаран с тяжестью на сердце подошел к окну, вглядываясь в туманные виды полиса.

– Вы о лампе Маяка? – догадался Сириус.

– Зербраг был вынужден отдать ее в Юниверсариум для подтверждения подлинности. Но я ему не верю.

– Он вполне мог принести подделку.

– Именно. Это далеко не самое худшее, на что мог пойти этот ублюдок. Но я боюсь, что в Юниверсариуме также могут найтись его последователи, которые заметут следы обмана.

– Тогда я немедленно отправляюсь туда. Луц, я вас не подведу.

– Пусть Свет озаряет твой путь.

Только оставшись наедине с самим собой, Альдебаран наконец шумно и устало выдохнул. Все внутри него гудело от волнения и вопросов, которые он задавал сам себе бессчетное количество раз за всю эту встречу. И ни на один он пока что не получил ответа.

Из дверного проема его внезапно окликнул Лумис.

– Луц, я не хотел вас отвлекать, но только что пришло сообщение о встрече.

– Я же попросил отменить их все, – зажмурившись, раздосадованно ответил Альдебаран.

– Оно от вашего отца. Он хочет встретиться с вами как можно скорее.

Глава XII

На чужом месте

Зенитное солнце пекло со всей жестокостью, будто желая побить рекорды температуры именно в этот день. Белый песок под ногами искрился, блестел и, казалось, был готов вспыхнуть, точно порох. Нетвердые ноги еле волочились, утопая в нем по голень.

Барханы, над которыми вилась прозрачная дымка зноя, тянулись до самого горизонта, перемежаясь со скалами. Ни растений, ни живности не было видно. Все словно вымерло, обратилось в темные бугры, отбрасывающие на нас дрожащие тени. Скалы напоминали животных, в бегстве спасавшихся от тотальной угрозы, но в один миг застигнутых ею и умерщвленных путем вечного заключения в бесформенные монолиты.

Короче говоря, мы застряли посреди треклятой пустыни.

– Как однотипно.