Доминум

 – Сара уже начала тебя убеждать, что мне опасно идти в «Белый луч»?

Сара прожгла Дана таким взглядом, который вполне бы мог спалить стену.

– Ты уже всем растрепал, да?

– Но он же спрашивал! – воскликнул тот, словно это было достойным оправданием.

– Да, я хотела попросить, чтобы ты оградил монструма от этой операции, – сказала Сара Коулу. – Да и вообще от всех включающих в себя малейший риск для жизни.

– Опять ты за свое? – вспыхнул я, сжав кулаки. – Мне нужно увидеть ту орнега!

– И увидишь, когда мы ее приведем, – непоколебимо ответила она.

Я еле уговаривал огонь в груди не яриться. Почему-то он начинал распаляться, когда эта бестия вновь пыталась преградить мне дорогу.

– Да к черту Антареса, если он не сможет постоять за себя в такой мелкой разборке! Он должен защищать Армию Света, а тут не справится с кучкой преступных заоблачников? Какой из него тогда защитник?!

– Ты не можешь применять его силу, – не уступала Сара.

– А вот тут ты не совсем права. – Ламия приложила стилус к подбородку. – После того как Максимус объединился с разумом Антареса, его регенерация улучшилась в несколько раз. Звездный эфир такой мощи залечивает раны, которые светозарный огонь наносит человеческой оболочке. То есть Максимус может использовать Свет Антареса. Понемногу, разумеется.

– Это все равно слишком рискованно.

Коул взмахнул рукой, призывая нас к молчанию, и тяжко вздохнул.

– Я не могу запретить ему находиться там, где он должен быть. На самом деле Свет Антареса – единственное, что сейчас может помочь нам.

– Ты в своем уме? – набросилась на него Сара. – Мы не можем так рисковать! Протекторы и без него справятся!

– В том-то и дело, что нет. Сара, там заоблачники. Как ты себе это представляешь? Просто прийти к Поллуксу и потребовать, чтобы он отпустил орнега, которую ненавидит всей душой? Да в лучшем случае он просто посмеется и вышвырнет вас.

Змееносец выдавил из себя невеселую улыбку, при этом потирая запястье правой руки, на которую была надета перчатка.

– А ведь он прав. – Коул оглянулся на полупрозрачную стену и сидящего за ней падшего. – У нас, протекторов, все и всегда имеет один исход.