Доверься мне

– Столько же, сколько мог бы отдать за приличные ботинки? – переспросила она, и я услышал звук льющейся воды.

– Примерно, – нехотя кивнул я, с ужасом осознавая, что работать мне еще не меньше недели, чтобы позволить себе еще столько же.

И в тот же момент цена за ваорани, казавшаяся мне вполне приемлемой вчера, вдруг показалась неоправданно огромной. Тем не менее, я себя сдержал, чтобы не наорать на Каису. Стоит ли винить ее за то, что она пытается удержать от зависимости?

– А знаешь, сколько мясо стоит? – она запихивала свои бумажки и карандаши в сумку, собираясь на учебу.

– Сколько? – я зевнул, совсем не выспавшись за те несколько часов, которые мне удалось поспать. А ведь сегодня у меня еще и дежурство. То есть домой я приду только завтра утром.

– А, да что там, – вздохнула сестра, видимо, решив, что разговаривать со мной – только время терять.

– Да ладно тебе, – я поднялся на ноги, вытаскивая из-под стопки посуды на столе какую-то кастрюльку, чтобы согреть воды. – Я не буду больше брать, – я явно врал, но… Глядя в лицо Каисы, выражавшее страх и тревогу одновременно, я не мог бы сказать иначе ей.

– Ты же помнишь… – ее голос вдруг дрогнул. – Помнишь, от чего умерли наши родители?

– Помню, – и я кивнул. Я шагнул к ней, чтобы обнять ее, но она, быстро смахнув слезы, убежала, и я услышал только, как хлопнула дверь. – Я помню, – повторил зачем-то я, бросив кастрюльку куда-то под стол. Зазвенев, она прокатилась по кругу, и я подобрал ее снова у своей ноги.

Что ж, о наших родителях стоит знать только две вещи – отец умер от слишком большой порции ваорани (как он говорил, от маленьких доз никакого удовольствия), а мать после его смерти, приводя по несколько мужчин в день, заразилась чем-то и скончалась от неизвестной болезни, на попытки лечения которой у нас не было денег, через год.

Впрочем, она хотя бы пыталась. В нашем мире у женщины без образования не так много вариантов для заработка.

Я глубоко вздохнул, стараясь не думать об этом. Быстро позавтракал остатками вчерашнего ужина, запивая горячей кипяченой водой, и пошел на свою работу.

Даже не умывшись, я натянул свои «неприличные», как выразилась Каиса, ботинки, с удовольствием припоминая, на что я променял возможность купить новые. И, улыбаясь, поднялся по лесенке, не забыв перепрыгнуть ту самую ступеньку.

Правда, настроение мое омрачилось тем фактом, что на улице шел дождь, и мне пришлось обходить, а, время от времени, и перепрыгивать лужи.