Собачий рай

В ушах звучали его странные слова о том, что она может ему помочь, «но не сегодня».

– Помощников здесь нет, – словно испытывая некоторую неловкость, сказала Надежда Романовна, – но у отца в кабинете вроде была кофемашина.

На втором этаже было три комнаты, разделенных небольшим коридором: хозяйская спальня, гостевая и кабинет генерала.

Ремонт и убранство дома, насколько успела разглядеть Самоварова, были далеко не роскошными, но качественными и продуманными в мелочах.

Для живших здесь людей это место (в отличие от доктора или той же Ларисы) однозначно было не летним домом, но местом постоянного проживания.

Посреди кабинета уверенно занимал свое место массивный дубовый письменный стол с придвинутым к нему солидным кожаным креслом.

На столе царил идеальный порядок – тяжелая, на основании из камня, подставка для письменных принадлежностей, величавая кабинетная статуэтка бронзового орла, хрустальная пустая и чистая пепельница и настольная, похожая на казенную, с матовым овальным плафоном лампа.

Еще в кабинете был небольшой дубовый шкаф и одинокий обшарпанный венский стул, задвинутый в угол.

На гладко выкрашенных в бледно-зеленый цвет стенах висело несколько маленьких, обрамленных в простые деревянные рамы картинок старого Питера и только одна личная фотография.

Это была не обычная современная фотография, но литография – генерал Поляков и, вероятно, его покойная жена.

Визуализация, притягивающая взгляд выразительными, несколько гипертрофированными чертами лиц, была черно-белой, и потому сложно было судить как о возрасте запечатленных на снимке, так и о том, насколько была хороша собой покойная супруга покойного же генерала.

На литографии у нее была короткая и пышная за счет вьющихся волос стрижка на основе каре, на шее – цепочка с кулоном. Она сидела на стуле с овальной спинкой, генерал, демонстрируя офицерскую выправку, стоял рядом.

Попав в кабинет, Надежда Романовна первым делом подошла к кофемашине, стоявшей на небольшом, в цвет шкафа и стола, комоде у выхода на балкон.

– Надо же, – заглянув в контейнер, удивилась она, – даже вода есть. Надеюсь, свежая… Отец любил здесь пить кофе один. Он вообще любил подолгу оставаться один. А ваши коллеги здесь хорошо вчера пошуровали, – она театрально указала пухлой рукой на стол и шкаф. – Надо отдать им должное, все вернули на места. Отец был педант, маниакально следивший за порядком на своей территории, – попыталась улыбнуться она.

– Я уже заметила, – кивнула Самоварова.