Собачий рай

– Дашь бумагу и карандаш, я нарисую для тебя!

– Ты парень не промах, – вяло улыбнулась Наташа. – Сам возьми, вон там! – Она указала пальцем на заваленный бумагами, карандашами, кистями и банками столик у стены и, посмотрев на мать, уже успевшую подскочить к столику в поисках необходимого, добавила: – Ну че ты суетишься? Иди куда собиралась, разберемся без тебя.

* * *

Зрелище, открывшееся взору вошедших в банный домик, было не для слабонервных.

Даже Варваре Сергеевне, навидавшейся за годы службы в органах всякого, стало не по себе.

Большая часть жестоких убийств пришлась на лихие девяностые – искалеченные до неузнаваемости трупы после пыток, жесткие расстрелы конкурентов, взрывы; в последние, относительно спокойные годы службы с «мокрухой» приходилось встречаться существенно реже.

Генерал Поляков лежал на полу, ногами к входной двери.

Лицо его было в крови, один глаз заплыл – верхнее левое веко разбухло, нос сломан.

Поляков был в парадном кителе, надетом на голый торс, и в тех же самых, в которых его видела накануне Самоварова, белых льняных штанах.

На белом кителе вокруг запекшейся коричнево-красной дырки в области сердца растеклось кровавое пятно.

«Огнестрел… – поняла Варвара Сергеевна. – А до того – серия ударов тяжелым предметом по лицу».

По комнате расхаживала, как ее сразу окрестила про себя Варвара Сергеевна, «старая девушка» в бахилах и униформе – следователь и диктовала другой сотруднице полиции, помоложе, в чине капитана, сидевшей на одной из широких деревянных табуреток:

– Комната, три метра на десять.

Потолок, – девушка поглядела вверх, – обшит вагонкой, в комнате два окна без видимых повреждений и следов взлома.

– Какой тут взлом? Он сам открыл дверь, – предположила Самоварова и поглядела на четвертого полицейского – высокого кудрявого парня, стоявшего к ним спиной у одного из окон. У его ног лежал раскрытый чемоданчик, и он сосредоточенно пытался с помощью специального порошка, бумаги и кисточки отыскать на подоконнике отпечатки пальцев.

– Вы кто? Из города так быстро приехали? – встретившись взглядом с приведшим их в дом полицейским, то ли с облегчением, то ли с упреком спросила девушка.

– Нет, это понятые. Местные дачницы, – ответил тот.

Самоварова ощущала, как за самой ее спиной тяжело, на грани истерики, дышит соседка.

– Вы что, видели, как покойный открыл кому-то дверь? – продолжая расхаживать по комнате, строго спросила девушка.

– Нет, не видела.