Собачий рай

Первой бумагой, лежавшей в папке, оказался засунутый в прозрачный файл оригинал свидетельства о рождении Карпенко Жаруа Даниловича.

«Боги мои! Все, что несет в себе эта женщина, какой-то тяжкий бред! – клокотало внутри у Варвары Сергеевны. – Даже имя ребенку не могла дать нормальное!»

Вторым документом, также вставленным в прозрачный файл, была нотариально заверенная доверенность.

Самоварова, нахмурясь, вытащила из сумочки очки.

Гербовая, со знаками и печатью бумага была настоящей.

В доверенности, составленной по всем правилам и подписанной нотариусом Поротниковой А.

 Ю., было указано, что Карпенко Марина Николаевна доверяет своего несовершеннолетнего сына Самоваровой Варваре Сергеевне. Ответственность за жизнь и здоровье ребенка, согласно формальной формулировке, Карпенко брала на себя. Доверенность имела срок действия: три месяца – срок грядущих летних каникул.

По закону для выдачи и заверения подобного документа нотариусу был необходим оригинал паспорта Самоваровой, а не только, как успела разглядеть Варвара Сергеевна, его данные.

Но Регина всегда исхитрялась обходить закон.

* * *

В полном молчании, сквозь беспечный, многоголосый, не ведающий проблем убегающий май, они прошли уже бо?льшую часть пути до дома Варвары Сергеевны.

– Если хочешь, можем вести дорогой светскую беседу, – едва поспевая за Самоваровой, предложил Жора.

– Обойдемся! – буркнула она.

План у нее был такой: попасть в квартиру, найти в инете контакт и дозвониться до нотариуса, заверившего доверенность.

Скорее всего, доверенность окажется липой, и тогда, само собой, ей следует вызвать полицию и объяснить сотрудникам правоохранительных органов, что произошло в кафе.

– Мама сказала, ты не по-настоящему злая, просто очень вредная, – ворчал, семеня ножками Жора. – Но ты же меня не сдашь в детдом?

– Сдам!

Он резко остановился. В его черных глазенках горели обида и ненависть.

– Тогда прощай! – Он в мгновенье ока развернулся и, похоже, действительно собрался бежать.

Варвара Сергеевна с силой прихватила его за рюкзак.

– Прекрати немедленно!

– Нет, ты злая! У тебя поганый характер, – упираясь, сопел Жора.

– Замолчи! Мы сейчас идем ко мне домой, там я кое-что уточню и…

Самоварова совершенно не представляла, что должно быть после этого «и».

А если доверенность – не липа?

У этого мальчишки действительно во всем свете никого больше не было.