Чужая клятва

В реальном мире есть тело Лидии с душой Лики, в то время как во сне, лишь душа Лидии. Где же тело Лики, в которое должна была попасть душа несчастной Лидии?

Теперь же реальная Лика, занявшая место Лидии, попыталась войти в дом. Но на пороге ее тут же встретила мать. Она бросила в снег маленький кусочек хлеба и сказала:

– Ешь быстрее, Лидия. Тебе еще на ферму идти, а уже скоро будет двенадцать часов.

Похоже, что Лидия не врала, по поводу своей матери. Ничего страшного. Ее сейчас интересует лишь Морис – парень Лидии.

– Не буду я есть твою еду. Наверняка, что-нибудь подсыпала.

После этих слов она ударила мать по лицу и убежала. Если Лидия показывает себя тряпкой в глазах других, то она поднимет ее.

– Ты как с матерью разговоришь!

А смысл было ей что говорить? Она уже и не слышит тебя, а если и так – она не твоя дочь, хоть ты этого и не подозреваешь.

Лидия говорила, что в двенадцать Морис встречает ее чуть дальше ворот и они идут гулять. Придется ждать.

Искристое солнце освещало дороги. Снег начинает таять, но на улицах по-прежнему холодно. Снег мокрый, липкий, в некоторых местах уже есть голая земля, а чуть дальше деревни есть подснежники.

Лика стояла у ворот около часа и смотрела на воробьев, которые прыгали по крышам и веткам. Пару кошек гуляло возле домов, а у более знатных были собаки. Самые обыкновенные, беспородные. Породистые собаки лишь у Баринов, которые снабжали деревушку, хоть и достаточно жадничали.

Ее парня слишком долго нет. Неужели она обманула ее?

Послышался звук копыт, и кто-то сказал: «Лидия».

– Морис?

– Он самый.

Он был такой, каким его описала старая знакомая: правда милый, добрый и красивый.

– Ты такой же, как и раньше.

Морис посмеялся и обнял ее со словами:

– О чем ты?

– Ты такой же милый и добрый…

Умеет же выкрутиться.

Морис взял ее маленькую ручку и сказал:

– Отчего у тебя руки такие холодные? И взгляд у тебя словно мертвый.

– Похоже догадаться было не трудно.

– Бедная моя. Я хотел тебя отвести кое-куда. Уверен, что тебе понравится.

Юноша взял ее на руки и посадил на свою лошадь. Видимо, она была не рада этому. Чужой человек сел на нее верхом, это неправильно. Лишь после того, как Морис погладил ее белую гриву, она успокоилась и приняла Лику. Теперь-то можно ехать туда, куда он задумал.