Паранойя. Почему мы?

Долгов собирается, судя по выражению лица, в очередной раз послать меня, но я тут же добавляю:

– Если так сомневаешься, оставь дверь открытой. Но пожалуйста… выйди. Я тебя прошу.

Он медлит. Смотрит на меня пристально, отчего я невольно вся сжимаюсь в попытке прикрыть пятно. Наверное, выгляжу крайне жалко, потому что, поморщившись, он, не говоря ни слова, выходит. А я себя так и чувствую: жалкой, раздавленной, ничтожной.

Смахиваю подступившие слезы и обессиленно опускаюсь на бортик ванной.

Руки дрожат, ноги не держат. Живот так противно скручивает в спазмах, что впору лечь и умереть.

Ну, вот за что мне все это? Разве то, что я позволила себе любить женатого мужчину соизмеримо с тем, что я проживаю сейчас?

Пока размышляю о законе бумеранга, аккуратно смываю следы Долговского бешенства. Между ног щипет так, что не могу сдержать слез.

Господи, неужели не зажило после выскабливания? Или это разрывы от грубого проникновения? А может, все – таки месячные? Крови – то не так уж много, да и по времени уже пора.

– Заканчивай, – врывается в мои переживания и надежды Долгов.

От неожиданности вздрагиваю, душевая лейка выпадает из моих ослабевших рук и падает с громким стуком. Меня с ног до головы обдает почти кипятком.

Я люблю греть ноги в горячей воде, но полностью моюсь исключительно в едва теплой, поэтому невольно взвизгиваю. Уж слишком горячо, особенно, для лица.

Естественно, Долгов тут как тут. Обжигает взглядом, а у меня внутри все обмирает.

Стыдно становиться.  До слез стыдно, стоит только вспомнить уничижительную фразу о том, что я за собой не следила.

Отворачиваюсь к стене и едва держусь, чтобы не разрыдаться от унижения.

Не знаю, почему меня беспокоит среди всего этого кошмара такая глупость. Смешно ведь: он берет меня силой, а я переживаю о том, что месяц не делала эпиляцию. Но, наверное, дают о себе знать втолкованные мамой истины.

Она бы сейчас наверняка выдала что- то из арсенала великих женщин типа "Чем хуже у девушки дела, тем лучше она должна выглядеть".

Мама любила всякую пафосную ерунду и четко ей следовала. Она вообще была ходячим пособием, как быть женщиной, мимо которой не пройдет ни один мужчина.

Была… – словно молнией пронзает. При мысли, что Жанна Борисовна больше никогда не будет поучать меня со всезнающим видом, накатывает такая щемящая, отчаянная боль, что я понимаю, беспокоится об эпиляции не так уж глупо.