Тьма-2. Новая жизнь

Но это на суше она такая красавица, а в воде у неё будет хвост, как у тритона, жабры и перепонки между пальцами. Русалок часто путают с морскими сиренами.

На сколько я знаю, русалки не всегда злые, но у них есть привычка топить в реках мужчин. Лучше подождать немного.

– Умоляю вас, юноша, – она говорит нежно и печально, – Не надо меня трогать.

Она медленно встаёт с камня, на котором сидела и отходит от Ларса подальше.

– Что с вами? – Ларс подходит к ней ближе.

– Я не должна рассказывать об этом. Мне больно вспоминать это.

Русалка говорит на больших выдохах, падает на колени и ладони, но специально лицом от Ларса.

«Да она просто смеётся».

Она действительно смеётся, пытаясь зажать рот рукой, чтобы было не так слышно.

«Какая плохая актриса».

– Может вам помочь, девушка? – Ларс обеспокоенно вертится вокруг её.

«Да чем ты ей поможешь? Она ж смеётся».

– Вы в порядке? – продолжает мужчина.

Русалка уже кусает пальцы, лишь бы перестать смеяться. Работает. Но не сразу.

– Мне плохо, – наконец тяжело выдыхает русалка, – Воды…

«И всё-таки злая. Я уже знаю, что будет дальше: она попросила воды – сейчас Ларс даст ей какую-нибудь бутылку, а она якобы случайно прольёт всё. Затем русалка расскажет про реку и либо заставит Ларса взять её с собой, либо пойдёт за ним следом – помогать другим русалкам его утопить».

– Куда?! – я выхожу к ним, даже не превращаясь в Тьму.

– Девушка с трещинами? – русалка вскакивает и испуганно выпучивает глаза.

– Что? – Ларс поворачивается ко мне, – Мина?

– Вы знакомы? – нечисть уже и забыла про свой план.

– Мина, что ты здесь делаешь? – человек.

– Спасаю тебя, – громко отвечаю я, – Если ты не заметил, она – русалка. И судя по тому, что она сейчас делала, злая.

– Ты следила за мной?! – она взрывается криком.

– Я наблюдала.

– Как ты? – злится нечисть.

– У тебя шрамы от жабр, – поясняю я, начав раньше, чем она договаривает, – а рядом я нашла реку.

– Да кто ты такая, жалкая смертная? – угрожающе произносит она.

Я растворяю часть своей оболочки. Моё лицо и кисти становятся чёрными и неосязаемыми. А на груди скапливается дым.

– Жалкая смертная? – произношу я, намеренно раздваивая голос, – Сама-то давно умерла?

Русалка шарахается и делает несколько шагов назад. Она скалит зубы и нагибается, поджимает плечи, как люди.

Я не собираюсь нападать на неё, но она закрывается руками и дрожащим голосом орёт:

– Чудовище!

«Чудовище… Нечисть, а туда же.